Николай Юрьевич Романов

Полагаю, что многие еще помнят вышедший в середине т.н. “нулевых” фильм А.Атанесяна по повести В.Кунина под названием “Сволочи”, впоследствии номинированный на лучшую картину года о войне и вызвавший неловкость у Памелы Андерсон, когда ей предложили вручить конверт с фестивальной номинацией этого фильма, предварительно демонстративно брошенный на пол и растертый лакированным ботинком одним из мэтров отечественного кинематографа.

И дело даже не в том, что пресловутые “реальные события” из личной биографии В.Кунина, которые легли в основу вначале его книги, а затем и киносценария, оказались нелепой выдумкой, - граничащей по откровенности лжи с антигосударственной и антиисторической провокацией. Проблема в том, что оказались весьма сомнительным образом искаженными реальные события близкого рода и характера, действительно имевшие место в годы существования СССР, формирования и работы агентуры советской внешней разведки в период с 1922 по 1953 годы.

Другой вопрос, что об этих событиях и о данной деятельности сегодня больше известно на Западе, чем в России. Но именно поэтому, и в связи с этим, тем более важным, - особенно ввиду множащихся слухов о работе над сценарием второй части фильма “Сволочи”, - является точное представление и информация о подлинной подоплеке затронутых, пусть и до предела искаженных в книге и фильме событий советского прошлого, сформировавших в итоге значительный историко-практический материал по подготовке иностранной резидентуры, по формированию, заброске и т.н. “сопровождению” агентов в глубоком тылу предполагаемого противника, а также по их внедрению в самые разнообразные сферы жизни общества в тех странах, где им приходится работать. Что и стало в итоге весьма солидным материалом, которым еще и сегодня пользуются слушатели различных курсов Службы Внешней Разведки России, но о котором рядовые российские читатели и даже историки военной науки и разведки знают мало или не знают вообще ничего. Результатом чего и становится появление сомнительных по достоверности даже на уровне отдаленного здравого смысла фильмов, подобных “Сволочам” А.Атанесяна, а также книг, подобных творчеству В.Кунина.

Итак, что же за история лежала в подоплеке событий этого фильма и книги, легшей в его основу ? В первые годы существования ЧК, а затем и НКВД, в Стране Советов уделялось значительное внимание подготовке на территории страны и заброске за рубеж просоветской разведывательной резидентуры и агентуры, чему в значительной степени степени способствовало как общее положительное настроение людей в мире в пользу СССР, так и наличие на территории СССР лиц, способных выполнять серьезные разведывательные и иные миссии за рубежом, пользуясь привычным им прикрытием бежавших из СССР местных жителей, имевших белогвардейское или иное антисоветское прошлое.

Однако существовал и другой фронт работы, на котором ковались разведывательные кадры страны. Необычность его заключалась в том, что таким кадрам предстояло стать детям и подросткам, проходившим специальный отбор, обучение и идеологическую обработку, что позволяло им к 13-15 годам не просто в совершенстве владеть несколькими рабочими или техническими специальностями, носившими в любой стране универсальный характер и дававшим возможность зарабатывать себе на хлеб, но и прекрасно владеть иностранными языками, навыками работы в агентурной сети, элементами диверсионно-разведывательной деятельности, работой с шифрами и радиопередатчиками, владеть приемами самообороны, холодным и огнестрельным оружием (как советского, так и западного производства), и всем другим, что требовалось в те годы квалифицированному разведчику как диверсионного, так и собственно разведывательного профиля.

Как правило, основу этих кадров составляли дети и подростки из т.н. разветвленных диаспор тех лет, а именно, - евреи, цыгане, армяне, греки, а также иные дети и подростки, изначально воспитывавшиеся в мультикультурном окружении, уже владевшие несколькими языками повседневного общения и имевшие навыки интеграции в любое сообщество рядовых граждан стран потенциального нахождения. Как в составе близких им по национальному, религиозному и культурному признакам местных диаспор, так и произвольным образом, вне привычной им этно-социальной среды. Будь то самые маргинальные социальные слои бродяг и уличных нищих или же матросов и портовых рабочих (обычно заброска осуществлялась через портовые города), не говоря уже о пресловутой “черни” крупных городов, с уровня которых им предстояло начать свой путь и в среде которых им предстояло первое время жить и работать. Вплоть до того момента, пока личным упорством и при поддержке из СССР деньгами и знаниями, - а также при содействии эмигрантских кругов, - они не поднимались все выше вверх по социальной лестнице.

По ходу подготовки главным критерием успешности таких вот малолетних разведчиков была их лояльность советскому государству, его идеологии и основополагающим элементам рабочего движения. При том, что по большому счету их деятельность в местах заброски должна была носить аполитичный характер, за исключением случаев, когда участие в политических партиях как коммунистической, так и любой иной, - и даже самой реакционной направленности требовалось в соответствии с общим делом и получаемыми ими инструкциями от резидентов или из центра координации их деятельности.

В отличие от героев кинокартины, этих будущих агентов загранрезидентуры именовали не “сволочами”, а “футболистами”. Связано это было с тем, что в разведшколах и центрах, в которых они проходили обучение, профессиональную, физическую и боевую подготовку, они не должны были знать друг друга в лицо. Как и не должны были их знать в лицо их преподаватели и инструкторы. Головы этих детей и подростков всегда закрывали специальные кожаные шлемы, сшитые на манер покрышек кожаных футбольных мячей того времени, со шнуровкой на затылке, - полностью закрывавшие головы учащихся, но имевшие отверстия для глаз и для рта. Единственным, кто их видел без таких вот масок были ответственные координаторы, приводившие и рекомендовавшие их в разведшколы.

В результате, в течение всего срока своего нахождения в разведывательных школах и центрах подготовки, эти дети никогда не видели друг друга. Последняя необходимость объяснялось угрозой массового провала в том случае, если хотя бы один из них будет разоблачен и сумеет опознать своих товарищей. Вне зависимости от того, где бы этим людям ни было суждено вести свою разведывательную работу и жизнь в дальнейшем. Доходило до того, что эти подростки учились определять друг друга в темноте по запаху, дыханию и иным вторичным признакам.

Естественно, помимо оценки основных интеллектуальных и физических данных, подбирались такие кадры, которые были лишены того, что принято называть характерными физическими признаками и дефектами в виде татуировок, особенностей строения костного скелета, родинок, шрамов и т.д. Т.е. попадая за границу, подростки-разведчики были полностью “чистыми” с точки зрения примет, дававших возможность их идентификации. Как со стороны своих же сокурсников, так и персонала разведшкол в том случае, если в числе последнего находились предатели. За исключением случаев, когда сообразно некоторой легенде будущему разведчику требовались подобные дефекты специально для того, чтобы быть узнаваемым или избежать, например, строевой военной службы, оставаясь при этом на службе не строевой, обеспечивавшей доступ к потоку необходимых разведданных. Тем более, что какой может быть вред от инвалида, калеки, внешне больного и ущербного человека ? Кто его серьезно воспримет ? Чем, собственно говоря, и пользовались в тех случаях, когда речь шла о заброску будущей агентуры в страны Востока, где калеки традиционно всегда считаются “людьми Аллаха” и могут не беспокоиться за свое будущее, - везде будучи привечаемыми, но одновременно оставаясь незаметными в людных местах и не имея себе равных в сборе любых сведений где угодно. Например, на рынке или в чайхане, где новости всегда самые свежие

Таким образом, в лице этих детей и подростков обоего пола “футболистами” в СССР были не только те люди, кто увлекался завезенной английскими моряками игрой в мяч, но и весьма далекие от нее люди, которым предстояло в перспективе составить элиту советской и российской внешней разведки глубоко интегрированного резидентного обеспечения.

Целью такой детальной и тщательной подготовки малолетних разведчиков и разведчиц являлось не только их использование в качестве источников сбора информации, не вызывающих сомнения и подозрений у местной полиции, сколько их последующая интеграция в местное общество. В которое они входили на правах обычных полноценных граждан, тем или иным образом натурализовавшихся и интегрирующихся в послевоенных, пораженных нищетой, разрухой и бедность западных странах, получавших в них гражданство, вид на жительство, право на существование, политическое убежище, документы, удостоверяющие их личность и т.д.

Попадая за границу на правах нищих и сирот, и не вызывая тем самым в период с начала 20-х и по начало 50-х годов никаких особых подозрений у властей, такие подростки постепенно взрослели, уже проживая в стране своего “профессионального назначения”, набирались опыта, - как языкового, так и общежитейского характера, - обрастали семьями, связями, - с использованием установленных контактов получали возможность получить местное образование, деньги на обучение и на начало своей деятельности (как из СССР, так и по линии своей деятельности), возможность продвинуться по службе (с использованием поступающих к ним из СССР и по разведданным СССР данных, которые могли оказаться полезными компаниям развитых стран). Т.е. люди “росли”, демонстрируя развитые навыки, таланты, готовность работать, самые амбициозные взгляды и проекты. И все с единственной целью, - подняться как можно выше в целях доступа к источникам важной для СССР информации и получение возможности влияния на принятие решений как на частном, так и на публичном уровнях.

В значительном числе случаев их даже снабжали из СССР готовыми техническими решениями, что делало их в глазах работодателей перспективными и талантливыми конструкторами, инженерами, техниками и управленцами. Не говоря уже о приобретенных еще в СССР или уже на месте нового нахождения навыках работников более низкого социального уровня, - из тех “футболистов”, кто так и остался железнодорожных рабочих, парикмахеров, мафиози, сводников и сутенеров, ценность которых заключалась в том объеме информации, к которому они имели касание, входя так или иначе в “неформальные” контакты как с видными деятелями соответствующего государства и его различных элит, так и работая непосредственно в сферах обеспечения стратегического развития этих стран. Ведь ни для кого не секрет, что наибольший объем информации иностранным разведкам во все времена поставляли содержательницы и проститутки от посетителей публичных домов, а не агенты в стиле Джеймса Бонда в ходе погонь малопонятных манипуляций. Тем более, когда в роли последних выступали не только “футболисты”, но и подготовленные в СССР специально для этих целей “футболистки”. Становившиеся в итоге в равной степени как куртизанками, так и певицами варьете, танцовщицами кабаре, обслугой в дорогих ресторанах или содержательницами борделей и салонов интимных услуг. Естественно, при финансовой и материальной помощи из СССР и от коллег по нелегальной агентурной сети, которая не только потребляла деньги из СССР, но и зарабатывала их для своих нужд на местах рассредоточения своих агентов, о чем разговор пойдет ниже.

При этом, следует отметить, что обучение такие мальчишки и девчонки получали в СССР самое лучшее, какое было на тот момент возможно. Фактически, в 13-15 лет из СССР на разведывательную деятельность под видом бездомных подростков и сирот выезжали квалифицированнейшие кадры, имевшие очень высокий уровень образования, личной культуры и интеллекта, воспитывавшиеся в том западном окружении, со всеми его особенностями, включая конструкцию систем слива местных унитазов и дверных ручек, - в каком им предстояло работать за границей, прекрасно знавшие культуру, нравы, обычаи и язык тех стран. Все, до мелочей. Как с ориентацией подготовки на западные государства, так и в меньшей степени на страны Центральной и Юго-Восточной Азии, а также Дальнего Востока. Не говоря уже о нравах буржуазного социального дна, с которого всем им приходилось бы начинать свою новую жизнь за границей, вживаясь в нее в виде уличных сирот и беспризорников, а затем, закрепившись и став своим в обществе, установив необходимые контакты со взрослой резидентурой, начать полноценную разведывательную, а в нужных случаях пропагандистскую и диверсионную работу, уже будучи полностью интегрированными в местное общество. Впрочем, даже в тех случаях, когда полноценно овладеть иностранным языком у этих подростков в СССР не получалось, это всегда с лихвой компенсировалось их сиротским и бродяжническим внешним видом, что всегда давало местным властям основание списать их плохое произношение и ошибки на тяжелое детство, травмы и потрясения войны и низкое социальное происхождение. А со временем, по мере нахождения этих подростков в окружавшем их обществе, все эти незначительные “дефекты образования” постепенно исчезали, обеспечивая им в итоге полноценную интеграцию в тот или иной социальный слой, а также возможность перехода с одного социального уровня на другие, по мере социального роста такого подростка-агента.

Очевидно, что на роль подобных малолетних агентов в наименьшей степени годились люди, имевшие за плечами серьезный криминальный опыт, а также значительный багаж преступной жизни, ее морали и ее привычек. В этом и заключается главное расхождение изложенный в фильме и книги истории о “сволочах” с тем, что имело место в реальности, в истории советской разведки. Как начиная с 20-х годов ХХ века, так и по начало 50-х годов, когда данная практика подготовки и заброски малолетней агентуры изжила себя ввиду повышения уровня благосостояния стран Европы, уже в основном восстановившихся в то время после войны, в результате чего личина сирот и бездомных “детей-войны”, прекрасно работавшая до этого, просто утратила свою эффективность и привлекательность, - так вот, в течение всего этого периода в ряды малолетних разведчиков нерезидентов никогда не направлялись уголовные преступники.

Но был один нюанс. В основу кадрового массива будущих малолетних агентов брались в основном детдомовцы, имевшие опыт жизни на улицах в среде беспризорников, но не совершившие при этом никаких серьезных преступлений, отличных от воровства и не имевшие закоренелого преступного мировоззрения. Это позволяло им в дальнейшем легче адаптироваться к реалиям социального дна тех стран, куда они попадали, а также использовать временами ранние воровские навыки в нужных им целях. Кроме того, в их число добавлялись дети “врагов народа”, которым, - как и их сверстникам из беспризорной среды, - давалась жесткая установка на ту великую цель, которую им предстояло выполнить. Все в подготовке будущих разведчиков зависело от того, на какую социальную ориентировку, род деятельности, слой общества и т.д. их готовили в соответствии с их способностями. Этим и определялся состав групп, их специализация, конкретные изучаемые дисциплины, профессиональные навыки и т.д. Впрочем, идеологическая обработка в жизни этих людей играла еще даже более важную роль, чем их подготовка собственно по разведывательным и общегражданским дисциплинам, а также по нравам и стилю жизни в странах предполагаемой заброски. Т.е. даже первый опыт по общению с распутными женщинами, а также со всякого рода развратными псевдоестественными манипуляциями, - не говоря уже об иных “специфических” знаниях и навыках, присущих в тот момент только для развитых стран, - эти мальчишки получали в специальных классах, где им внушалось, что все, что с ними происходит в подобных учебных центрах, - необходимо и нужно к усвоению для их очень нужной для страны и их будущего работы. Т.е. все это – учебные дисциплины и курсы, которые затем, при необходимости, можно будет воплотить на практике для нужд их будущей работы.

При этом, квалификационная подготовка велась в самых различных направлениях, склонности к которым выявлялись у каждого из этих подростков индивидуально. Т.е. помимо тех областей чисто практической деятельности, которые должны были кормить этих подростков первое время, они овладевали и дисциплинами, по которыми они должны были совершенствоваться в дальнейшем, занимая все более и более высокое положение в иерархии местного общества страны нахождения. Данный подход всегда носил индивидуальный характер, - каждому подбиралось две-три т.н. “высококвалифицированные” специальности по их склонностям в дополнение к низкоквалифицированным, - вроде сапожников, кузнецов, фонарщиков, дешевых портных, рыбаков, трактирщиков и т.п. представителей маргинальных слоев рабочего класса, а также мелких служащих (иногда им удавалось за сообразительность сразу получить место социальным рангом повыше, чем дно жизни в тех странах, куда они попадали).

Тем более, что не всем предполагалось становиться разведчиками “высокого полета”. Кому-то было необходимо работать и в обеспечении, и в прикрытии. Что и достигалось, когда значительная часть таких забрасываемых разным образом в западные государства подростков становились агентами обеспечения, будучи при этом самыми обычными местными фермерами, рыбаками, шоферами, держателями гостиниц, мелких фирм и мастерских, публичных домов и т.д. Обеспечивая формирование не только собственно разведывательной и диверсионной инфраструктуры, но и инфраструктуры прикрытия и обеспечительной инфраструктуры под нужды ее деятельности, - полностью при необходимости независимой от местных завербованных кадров. Итогом чего должна была стать самообеспечиваемая и самодостаточная разведывательная сеть, представленная как на самом высшем, так и на самом низшем социальном уровне, как в добыче и передачи информации, так и в обеспечении транспортного и иного содействия мероприятиям по сбору такой информации, приемки и переброски новых агентов и нужных людей. И все – за счет только лишь “футболистов”, осевших в указанных им местах и занимающихся тем делом и на тех уровнях, каких им удастся к тому моменту достигнуть. А также – за счет членов их семей и не вызывающих подозрений знакомых.

Начиная работать с самого социального низа, как то требовал их статус вчерашних бездомных, нищих и сирот, такие агенты в дальнейшем должны были занять все более и более значительные позиции в обществе развитых стран, в бизнесе, в социальной сфере, в политической жизни, в коммерции, в финансовых областях, в армии, полиции, спецслужбах, государственном управлении и т.д., - все более и более совершенствуя себя как в языковом, так и в социально-интеграционном плане. А также получая для того необходимые готовые решения из СССР или добытые разведкой по линии СССР из других стран. Поддерживая, естественно, все это время с контакты с советскими дипломатическими представителями и резидентурой. Обеспечивавшими и поддерживающими их деятельность, а также снабжающими их необходимой информацией, данными, разработками как советской науки и промышленности, так и украденными у иностранных конкурентов, - в том числе и в других странах, - а также базовым массивом для научных открытий и т.д. Для осуществления которых, например, в СССР не было технические возможностей, но которые могли быть реализованы на мощностях западных государств, военных, коммерческих и гражданских исследовательских центров. Что давало возможность через своего агента в виде его идеи забросить “удочку” с деликатной и лакомой наживкой в тот или иной научный центр на Западе, провести за счет Запада и его финансовых и материальных возможностей все исследования, - включая и их т.н. “боковые” и “тупиковые” ветви, - а затем получить в свое распоряжение уже готовые результаты через того же агента. Внедряя и оперативно патентуя их как самостоятельно по линии СССР о советских организаций, так и через сеть подставных представительств различных малоизвестных западных компаний, действующих и организуемых в годы СССР и при советской финансово-материальной поддержке на территории развитых стран. С целью контроля за реализацией и внедрением патентов, а также за иной деятельностью в данной области.

Т.е. раз войдя в западное общество под сиротским видом “детей войны”, ничего не помнивших о своем прошлом, этим агентам предстояло со временем полностью интегрироваться в западное общество, начать играть в нем важную и все более возрастающую роль, получая при этом доступ к самым разнообразным государственным, военным и техническим секретам и тайнам, интересовавшим советскую разведку. А также с обеспечением возможности через таких лиц оказывать влияние на ход событий в нужном Стране Советов русле. Собственно, именно это и являлось итоговой целью подготовки таких вот малолетних разведчиков в СССР, начавшейся еще в годы Гражданской войны. Создание мощной интегрированной разведывательной сети. Действующей и в наши дни, несмотря на то, что первое поколение таких людей уже давно умерло или находится в том возрасте, когда их физическое и психическое состояние уже делают их дальнейшую работу невозможной.

Следует отметить, что вся эта практика оправдала себя полностью. Когда первые агенты из этой сети были все-таки раскрыты в Западной Европе, в США и Канаде в 60-е годы ХХ века, проблема, с которой столкнулись западные спецслужбы оказалась для них весьма щекотливой. С одной стороны, невозможно было проверить всех без исключения беспризорников, которые так или иначе находились на территории государств-участников войны, даже опираясь только на тех из них, кто достиг неких мало-мальски заметных должностей и постов в западном послевоенном обществе и бизнесе. В обще числе “детей войны” просто было невозможно выловить тех, кто интегрировался в это сообщество из СССР. С другой стороны, спецслужбам было очевидным, что советская сторона не форсировала обязательное и сверхактивное проникновение своих агентов из числа таких вот подростков в высшие эшелоны административных систем. Львиная их часть так и осталась на уровне сутенеров, мелких буржуа, рядовых служащих, клерков, проституток, содержательниц домов терпимости и рабочих, - поставлявших в равной степени собираемую ими информацию о клиентах тех же домов терпимости, например, как это практиковалось в пользу полицейских органов V-й республики во Франции, так и спецслужбам СССР. Т.е. при всей их неотличимости от обычных граждан, они еще и приносили ощутимую пользу органам местной государственной безопасности и полиции. Пусть и не афишируя при этом свое советское происхождение.

То же и в США, Канаде, да и мало ли где еще в мире, куда нелегальным образом внедрялись такие вот подростки-“футболисты”. Эти люди по большей части всегда находились под покровительством полиции и спецслужб, - снабжая их необходимой информацией, - крайне редко вступая в противоречия и противостояние с законом. Хотя очевидно, что были и такие, которые стали со временем крупными главарями американской и западноевропейской мафии. Тем более, что полученные ими навыки, а также опыт подростковой бездомно-беспризорной жизни легко позволял им встраиваться в криминализированные сообщества развитых стран, а полученные в разведывательных школах профессионально-технические, уголовные и боевые навыки ставили их вне конкуренции по сравнению с остальным контингентом такого рода, позволяя легко выдвигаться как в интернационализированных, так и моноэтнических преступных сообществах на ведущие роли. Что по-своему давало им возможность по сбору необходимой информации через сеть притонов, борделей, салонов “престижных” услуг, а также иной целевой деятельности, осуществляемой на средства от преступного бизнеса, например, через реализацию наркотиков, алкоголя и т.д., а также на средства, поступающие из СССР на различного рода политические и теневые проекты в развитых странах.

Причем, последнее неоднократно давало возможность западным журналистам кричать о скрытом финансировании СССР не только коммунистических и различных левых движений, но и сугубо мафиозных структур, представленных, как выяснялось на поверку, советскими агентами, заброшенными в эти страны в подростковом возрасте и дошедшими в составе этих структур до самого верха их иерархий. Как впрочем и в иных сферах государственной, общественной, экономической, финансовой и т.д. жизни стран их нахождения. Т.е. в тех же США из “футболистов” вышли не только влиятельные финансисты, экономисты, ученые, конструкторы, администраторы и деловые люди, но и известные … мафиози и главы гангстерских синдикатов. Чьи лица, бывает, еще и сегодня мелькают на экранах телеканалов политических новостей или уже прочно закрепились в истории тех же США. Не говоря уже о лицах, причастных к средствам массовой информации и пропаганде, что во все времена являлось находкой для любого разведчика.

Т.е. итоговая оценка потенциальной сети советских шпионов, выросших из тех самых “футболистов” (а также их детей и даже внуков, т.к. сеть по понятным причинам носила “наследуемый” характер ввиду угрозы дискредитации и компрометации молодых членов таких семей со стороны советской и российской разведок применительно к прошлому их родителей, - ввиду угрозы их собственному личному будущему), делала невозможной точную идентификацию этих людей в разноплановом западном обществе. Что в итоге и стало причиной того, что практически все эти люди из числа советских агентов-подростков так и закончили свой век в глубокой старости, не имея никаких проблем с местным законом, но тем не менее, продолжая всю жизнь снабжать советские, а затем и российские разведывательные органы и органы государственной безопасности собираемой ими разноплановой информацией.

Некоторые из них живы и сегодня. Причем, их имена находятся в списке известных ученых, конструкторов и управленцев. Не говоря уже о фигурах политических и общественных деятелей. Даже принимая во внимание то, что случайных людей в западных странах до подобных иерархических уровней в разного рода “семейных” структурах и не допускают. Но для разведчика гораздо более предпочтительной является работа секретаря босса, чем самого босса. Ведь именно он владеет информацией, а при необходимости может и предложить боссу некую сенсационную идею, которая навсегда обеспечит этому человеку благосклонность начальства. Как то и происходило в годы работы этих людей на советскую разведку, когда часто за спинами конструкторов-одиночек или рядовых западных специалистов работали целые советские научные исследовательские центры, - как обеспечивавшие таким людям готовые и проработанные результаты по направлениям их исследований, так и по методу обратной связи, осваивавшие то, что этим агентам удавалось получить от своих коллег по западным лабораториям.

Причем, за рубежом подобная деятельность ни у кого не могла вызывать даже намека на подозрение. В глазах коллег, советские агенты выглядели лишь успешными и талантливыми сотрудниками, знавшими и умевшие в нужный момент предложить именно то решение, которые было нужно, но над которым безуспешно бился весь коллектив. Касалось это практически всех отраслей экономики развитых стран. Внедрившись со временем в общество этих государств, советские “футболисты” сумели продвинуться в нем настолько далеко, что не просто сделали невозможным свою идентификацию спецслужбами, но и стали в итоге в известной степени двигателями того прогресса, который переживало это общество в тот момент.

По одной бытующей легенде, - уже в конце 70-х, когда один из таких “футболистов” был раскрыт в Италии в роли крупного мафиозного деятеля, во время судебного разбирательства над ним, он вдруг с горечью понял, что его судит … его же бывший товарищ по советской разведшколе. Которого он узнал несмотря на то, что с тех пор прошло уже много лет, - при том, что его лица он никогда так до этого не видел, но обратил внимание на сложный шрам на мизинце, который тот парень получил еще тогда, будучи подростком, случайно поранив руку во время учений саперной лопаткой, за что его прозвали “беспалым”, но не отчислили из разведшколы ввиду его уникальных юридических и лингвистических способностей.

Вот об этом бы сделать фильм действительно не мешало. И сюжет был бы просто захватывающим и очень сложным по исполнению и глубине необходимого для исполнения ролей таланта актеров. Поскольку как раз вот здесь действительно полностью раскрывался потенциал использования подобных вот малолетних кадров не только в военных, но и в весьма сложных внешнеполитических и разведывательных мероприятиях ХХ века. Это – реальные люди, реальные события и реальная история. В отличие от целиком и полностью выдуманного В.Куниным пасквиля про малолетних уголовников, из которых готовили диверсантов. Совершенно нереальная и фантастическая история. В которой утрачивается главное, что в ней есть, - а именно, - смысл подготовки таких разведывательно-диверсионных групп именно из мальчишек. Из детей и подростков. Но что самое главное, - утрачивается то, ради чего и для чего они согласились бы, - будучи раз отпущенными на свободу, да еще и с оружием в руках, - выполнять какие-то задания командования. И уж конечно же ради каких-то воровских целей и вопросов воровской этики и престижа они бы на это не пошли. Как они не шли на это даже в Одессе, где остаточный уголовный элемент активно сотрудничал с партизанами и подпольщиками, но … только когда дело касалось возможности разграбить склад с немецким дефицитом, украсть что-то ценное или иным образом наполнить карман деньгами и “фартовым достатком”. В то время как в описываемом выше случае, равно как и в том, о чем речь пойдет ниже, люди руководствовались совсем иными соображениями. Оказавшимися настолько сильными, что тысячи этих “футболистов” продолжали работать на то, что осталось от СССР даже в 90-е, - уже после распада страны.

Хотя, приличий ради, следует отметить, что в годы войны действительно были и такие подростки, кого готовили по специальным программам такого рода для обеспечения работы забрасываемых в тыл врага разведгрупп, а также для связи с партизанами и обеспечения разведывательных мероприятий. В которых взрослый человек никакого успеха иметь не мог, но в которых такой спех мог иметь ребенок или подросток. Обученный и натасканный специальным образом. Причем, помимо боевой и разведывательной подготовки, таким детям приходилось специально изучать и воровские навыки, позволявшие им проникать в помещения, открывать замки и даже сейфы, воровать вещи из карманов и т.д.

Вот только ворами и преступниками, познавшими криминальной романтики и образа жизни, они изначально в этом случае не были. С этим было предельно жестко. Как правило, в годы войны для таких целей выбирались дети погибших красных командиров, которым давалось понять, что они могут отомстить фашистам за своих погибших отцов, братьев, матерей и иных родственников. И которым не нужно было объяснять, для чего им нужно мстить. И которые в результате учились не за страх, а за совесть. Как и воевали в итоге до полного упоения, безгранично увлекаясь войной, - как и всем другим, чем обычно увлекаются дети в их возрасте. Правда, по итогам войны их осталось в живых очень мало, и от них быстро избавились, т.к. они представляли угрозу безопасности уже мирного населения в СССР, становясь центрами преступных сообществ или входя в них на правах равных. Военные реалии серьезно влияют не только на психику взрослых, но и детей. Которые в итоге уже не могут адаптироваться к мирной жизни, а все, что им потребно для нее привыкли добывать силой, оружием или кражей. Да еще и без всякой нужды не оставляя за собой свидетелей. Поступая в точности в соответствии с тем, “как учили”. Т.е. тем, что было привычно, похвально и доступно на войне, но совершенно недопустимо в мирной жизни.

Самым известным примером таких вот малолетних диверсантов, о котором все-таки остались хотя бы какие-то воспоминания в истории войны, является знаменитый пионер-герой Леня Голиков из т.н. “Первого отряда Пионеров-героев”. Несмотря на то, как и в какой форме его история представлена в большинстве мемуаров и рассказов о нем, этот подросток, лишившийся родных, предварительно получил серьезную военно-диверсионную подготовку, и лишь уже затем был заброшен в тыл к немцам в составе группы формирования и координации действий партизанского движения. Той самой подготовки, которая в итоге и стала причиной его бесславной гибели уже после войны, поскольку кроме войны он в итоге ничего не знал, быстро спился и пошел по кривой наклонной, связавшись с уголовными преступниками, оценившими его навыки, а затем и убитый при задержании. Когда шел на оперативников, стреляя в них из пистолета и крича в пьяном угаре: “Да вы знаете, п..куды, - кто я ? Я – партизан Леня Голиков ! Я - Герой Советского Союза ! Я немцев бил !” Что, впрочем, не помешало созданию крылатого воздушного образа мальчика-героя, которому много десятилетий свято поклонялись советские пионеры и школьники. Что, полагаю, было все-таки много к лучшему в глазах послевоенных детей, чем вот такая о нем история.

То же верно и в отношении других подобных ему никому не известных мальчишек и девчонок, обученных в школах разведчиков и диверсантов, - также воевавших в немецких тылах в годы войны, - но после войны о которых предпочли забыть, просто избавившись от них за закрытыми воротами тюрем и лагерей как от неконтролируемых лиц, представлявших опасность для страны. Хотя некоторые из них все-таки выжили, став в дальнейшем ведущими военачальниками и сотрудниками госбезопасности и милиции. Но по таким так и остается не снятым гриф секретности, а об их прошлом в разведке можно лишь судить по их статусу беспризорников, сирот или лиц, лишившихся родителей в годы Гражданской или Второй Мировой войн, который они имели в начале своей карьеры, после событий которых они странным образом вдруг избрали своей судьбой службу в армии или в органах внутренних дел и госбезопасности. Но в реальности таковых осталось слишком мало даже на конец войны. А что уж говорить о дне нынешнем ?

Большинство было просто уничтожено ввиду их социальной неадаптабельности. Как тут не вспомнить о крылатой фразе: “Мы всегда в ответе за тех, кого мы приручили !”. И как не переиначить ее на другой лад: “Мы всегда в ответе за тех, кого мы воспитали !” Также и здесь. Дети и подростки, воспитанные войной и на войне, никогда не смогут полностью адаптироваться к мирной жизни. Они так всегда и будут обречены воевать до последнего дня своей жизни. И хорошо, если для них эта война закончится внутренним противостоянием со своим прошлым, а не выльется в какие-нибудь криминальные истории или в участие в боевых действиях по религиозно-этническому плану.

А что до “сволочей” ? Помните лучше, господа, о “футболистах”. Тем более, что многие из них живы и сегодня. Это как раз тот самый случай, когда реальные события истории много интереснее того суррогата, который на преподносят на красивом блюде современные борзописцы и авторы псевдоисторической кинопачкотни.

Николай Ю.Романов

---