Николай Юрьевич Романов

«Страна увядших подсолнухов» / «Брюссельский вариант»
(Украинская тетрадь - 2)
Николай Ю.Романов («Из неоконченных мемуаров»)

«Наступила глубокая сонная тишина, от которой сразу стало темнее. Потом невдалеке кто-то крикнул несколько раз, странно и тоскливо. В чаще леса сорвалась с шуршанием тяжелая шишка, царапнула густые ветви и гулко ударилась о землю.

    – Филин, - сказал биолог.
    – Не похоже, - усомнился Полесов.
Биолог засопел.
    – Мальчик, - сказал он, - вы когда-нибудь слыхали, как кричит филин ?
    – Не один раз.
    – А вы когда-нибудь слыхали, как КРИЧИТ филин с  т о й  с т о р о н ы ?
    – То есть ?
    – Из-за кордона, из-за шлагбаума, из-за колючей проволоки, оттуда … с той стороны ?
    – Н-не знаю, - сказал Полесов неуверенно.
    – Мальчик, - повторил биолог.

Все снова замолчали, и в темноте снова протяжно, уныло, страшно и тоскливо закричал странный филин».

(с) «Забытый эксперимент» А. и Б.Стругацкие

Румыния осталась лежать позади. Отсалютовав и слаженно проклацав нам на прощанье затворами еще советских автоматов (здесь, в среде пограничников, еще с социалистических времен это считается искренним пожеланием удачной дороги и благополучного возвращения назад), чинно построившийся в колонну наряд бесформенных румынских «камуфляжников» вразвалку заспешил обратно, к своему приграничному постовому пункту, куда нашей группе при всех основных, вспомогательных и прочих благополучных условиях и обстоятельствах предстояло по одному из сценариев командировки вернуться обратно назад примерно через три недели, предварительно сообщив об этом ожидавшему нас в Бухаресте руководству и контролерам. 

Перед нами, где-то метров через сто пятьдесят растрескавшегося и густо заросшего по краям пышным борщевиком асфальта запущенной и захламленной разным мусором (могли бы все-таки убраться, хотя бы ради приличия !) явно давно уже не проезжей дороги, через «вельвет» распаханной еще в советские годы и основательно запущенной с тех пор пограничной контрольно-следовой полосы с уцелевшими на ней местами до настоящего момента «историческими» и основательно по этой причине облупившимися полосатыми зелено-красными столбиками с почерневшими от времени до состояния полной «негритянской» неузнаваемости гербами СССР и СРР, - мирно соседствовавшими с прибитой на них же украинской «трезубой» символикой (с не менее облупившейся от непогоды сине-желтой красочной расцветкой), - начиналась уже украинская территория, обозначенная слабо, но вполне гостеприимно мерцавшими где-то в низине огоньками «встречного» пограничного пункта, на котором нас уже ждали представители принимающей стороны и приехавшие нас встречать из Одессы коллеги. 

Удивительно, но в этот момент я впервые в жизни почувствовал себя не официально уполномоченным иностранным лицом, въезжающим с межгосударственными целями на территорию так и оставшейся непонятной всему моему советскому существу незалежно-независимой Украины, а … обычным советским гражданином, возвращающимся после какого-то «продолжительно короткого» времени, проведенного деловым образом за рубежом, обратно домой, в Советский Союз, частью которого эта самая непонятная страна являлась еще тридцать с небольшим лет назад, и которых словно бы и не было в тот момент на карте моей прожитой минувшей жизни.

Собственно, ничего удивительного в самом факте подобного «экстремального» и даже «детективно-шпионского» по обстановке и оформлению перехода «из Румынии на Украину» в этой истории нет. Принимая во внимание географию маршрута и расположения тех объектов, экспертизу которых нам предстояло осуществлять в этот раз, въезжать на территории воюющей Украины (а затем уже двигаться по дорожному маршруту на восток, в сторону Херсонщины, чтобы оттуда, через Одессу, потом вернуться назад уже «напрямки») было целесообразнее не через основные пограничные пункты пропуска, лежавшие далеко в стороне, а через один из таких вот запущенно-заброшенных пропускных пунктов местного значения, в настоящее время почти полностью заблокированных по распоряжению Евросоюза с румынской стороны из-за недвусмысленной угрозы военного характера со стороны смежного государства. 

Дело в том, что с распадом СССР, подавляющее большинство местных пунктов пропуска на бывшей советско-румынской, а впоследствии и на румыно-украинской границе, - как и в случае Молдавии, - уже давно элементарно заброшены и не эксплуатируются по назначению (хотя и поддерживаются сторонами в рабочем и пригодном для пребывания на них людей состоянии), представляя собой лишь стационарные объекты расположения несущих пограничную службу нарядов и застав, а также т.н. «административных представителей», большую часть времени проводящих здесь в полном безделье. Что тем более усугубилось за прошедшее с момента «Киевского переворота» десятилетие, - окончательно сделав их практически непроходимыми для граждан в последние полтора года активных боевых действий на Украине, когда поток вынужденных мигрантов всех возрастов, полов и комплекций с помощью или без помощи посредников и проводников буквально рвался через здешнюю относительно прозрачную границу на запад, рассчитывая попасть в Европу через Румынию, минуя Молдавию. Что в итоге и привело к тому, что неспособная ничего противопоставить этому нашествию граница Евросоюза (со стороны Румынии) оказалась в итоге не только на основательно закрытом замке, но и под строжайшей охраной, а большинство дорожно- и железнодорожно-пропускных пунктов местного значения на ней были не только закрыты и заблокированы (бетонными блоками, глыбами строительного мусора, стальными рельсовыми «ежами», колючей проволокой, заграждениями а в некоторых местах так даже и специально подорванными и обрушенными инженерными сооружениями), но и намеренно сделанными «непроходимыми» для кого бы то ни было из тех, кому … «не положено» (на «своих» контрабандистов и т.н. «маршрутников», чуть ли не официально за деньги проводящих людей в Румынию, это правило, как видится очевидным, здесь не распространяется). Включая даже и вездесущих цыган, традиционно не признававших никаких границ даже в советские годы, с которыми (как и с чисто бандитскими и военизированными националистическими группами, выходившими в разное время к границе с украинской стороны) было даже несколько десятков приграничных «огневых» инцидентов, когда их вооруженные отряды пытались с боем проникнуть с Украины на территорию сопредельного государства или провести в Румынию не столько беженцев с «ближней» Украины, сколько уже из совсем уж «дальнего» заморского и загорского зарубежья. Последнее максимально остро поставило вопрос об усилении здесь военного контроля вплоть до негласного режима «Trage fără avertisment în oricine care nu se află pe drumul din partea cealaltă !» (т.е. «Стрелять без предупреждения во всех, кто с той стороны идет не по дороге !», - ну, или как-то так …). Коль скоро все, «кому здесь положено», предварительно согласуют факты своего предстоящего перехода с принимающими властями или по специальной связи с местным заинтересованным начальством. 

Впрочем, столь ужасное по содержанию и перспективам предупреждение здесь обычно маскируется невинными на вид красно-белыми, уже побитыми ржавчиной и основательно помятыми дорожными знаками с выведенной на них черными буквами совершенно мирного вида надписью «Движение общественного транспорта запрещено !» Что и должно означать в восприятии людей привычное российскому глазу и уху словосочетание: «Часовой стреляет без предупреждения !» 

А дальше, судя по самолично увиденному, - как повезет. Сумеет ли некий человек или группа людей преодолеть те самые заветные полторы сотни метров через старую советскую границу незамеченными или … нет, не сумеет. Так и оставшись лежать на этой короткой дистанции, постепенно врастая в землю очередной кучей медленно оседающего от сезона к сезону тряпичного мусора вроде тех, в какие превращаются альпинисты, погибающие при восхождении на гору Эверест, да так и остающиеся лежать на ее склонах, вдоль маршрута, - копаться в карманах и рюкзаках которых, чтобы установить их личность, потом никогда и никому не приходит в голову. Или будет сознательно подпущен и … расстрелян уже на румынской территории в тех случаях, когда заинтересованным в «левых» заработках пограничникам придет в голову узнать, что именно ценного лежит в карманах и дорожных сумках у этих перебежчиков (что военным становится особенно интересно, когда им оказывается больше не на что играть от постоянного безделья в карты).

Когда читаешь об этом в информационных материалах, то такая перспектива воспринимается как-то отдаленно, совсем по-книжному, и лишь оказавшись на месте, по кучам бесформенного грязновато-пестрого камуфляжного или гражданско-гардеробного тряпья где-то среди складок «вельвета» убеждаешься в том, что все, о чем ты читал до этого у аналитиков и «панорамщиков» (жарг. – так обозначаются специалисты, осуществляющие той или иной степени детальности обработки обзоры поступающей или собираемой информации), является сущей правдой.

Однако, это вовсе не означает, что при наличии соответствующих документов и предварительных договоренностей через эти пропускные пункты нельзя въехать и выехать на территории сопредельных государств, что определяется лишь вопросами территориальной целесообразности решающихся на такой вот «въезд или выезд» граждан. Вне зависимости от того, являются ли они международными представителями, контрабандистами или обычными гражданами своих стран, которым по какой-то причине далеко ехать (или бежать) до остающихся еще открытыми пунктами легального пропуска за границу.   

Впрочем, нас такая вот перспектива оказаться в «вельвете» в этот раз нисколько не затрагивала и не беспокоила. Поскольку к официальному, хотя и весьма неожиданному для местного начальства приему, здесь уже были готовы, и после чисто формальной проверки документов нас провели «до границы», лежавшей на порядочном расстоянии от этого контрольного пропускного пограничного поста, настоятельно подчеркнув, что идти вперед, строго на восток, нам следует только по старому и относительно свободному от заграждений асфальтовому шоссе, придерживаясь его «центральной оси», строго вдоль линии разметки посредине дороги. 

Все остальное румынское территориальное пространство до границы и вдоль нее, вплоть до самой территории Украины, представляло собой сплошную зону полного отчуждения, - шириной до полукилометра полосу рукотворных изрытых какими-то совсем уж древними не то рвами, не то канавами препятствий, изрядно замусоренную упавшими от непогоды (почему-то все они попадали именно вдоль границы, а не поперек нее !) деревьями, сучьями, строительным мусором с торчащими кусками искореженной арматуры и различным серьезно затрудняющим дорогу (и особенно, в темное время суток, да еще и без фонаря !) хламом, местами минированным и перевитым рулонами проржавелой, крошащейся и ломающейся при контакте, и явно давным-давно списанной в утиль старой, еще «советской закалки» колючей проволоки, оказавшейся в итоге здесь на почетном «прощальном посту», - за отсутствием иного ее к чему-либо еще применения даже в такой отнюдь не богатой (даже на колючую проволоку) стране, какой является Румыния. 

Эту область, правда, сами румыны называют между собой «парком сафари», т.к. именно здесь пограничники, военные и охочие до острых развлечений богатые коммерсанты (!) с вящим восторгом подстерегают и «охотятся» на тех перебежчиков с украинской стороны, кто все-таки рискует пересечь государственную границу в неположенном месте с надеждой хоть мытьем, хоть катаньем, но водвориться подальше от войны в одно из государств Евросоюза. Коль скоро охота на людей, ранее представленная лишь в статусных кинокартинах, вроде «Цены риска» или «Бегущего человека», в последние полтора года стала здесь чуть ли не излюбленным занятием тех, кто не прочь заплатить деньги за такое вот безнаказанное удовольствие (увы, но убийство кого-либо на нейтральной полосе преступлением по действующим межгосударственным пограничным законам не является вовсе !), в котором главным бывает даже не не пустить того или иного выявленного перебежчика через границу в Евросоюз, а не дать ему безнаказанно бежать живым обратно, на Украину.

Как и следовало ожидать, вторая поездка на воюющую Украину в этом году значительно отличалась от той, первой, прошлогодней, когда в области нашего профессионального внимания оказывались подлежащие и (увы) уже не подлежащие срочному и оперативному восстановлению разрушенные войной инфраструктурные объекты на территории северной и северо-восточной части страны, частично знакомые мне еще по местам и по годам срочной военной службы. К счастью, в военном плане юг и юго-запад страны в этом плане за прошедшие полтора года войны пострадали значительно менее существенно, чем те регионы, где нам приходилось работать годом ранее, чего (опять же, увы) нельзя сказать об их практически исчезнувшем с глаз долой населении и тотальном запустении еще совсем недавно пышно расцветавшего здесь сельского хозяйства. 

Нет, обширные и некогда заботливо ухоженные поля здесь остались на месте. Как и находящиеся в еще относительно исправном состоянии ирригационные сооружения, каналы обводнения и даже проходящие между ними дороги и линии связи и сети электропередачи (на севере страны, в прошлом году, весной, это уже были по большей части покосившиеся во все стороны в раскоряку вдоль дорог изредка уцелевшие и чудом не спиленные еще кем-либо на дрова редкие обмазанные дегтем деревянные столбы с обрывками свисавших с их белых «стаканчиков» изоляторов гирляндами клочьев или «бород» причудливо замотанных ветром проводов). И даже более того, они исправно зеленеют. В тех местах, куда еще доходит вода из этих не до конца забитых мусором никем давно уже не чищенных украинских «арыков». 

Увы, но плодороднейшие поля на юге Украины сегодня безнадежно, но от этого – нисколько не менее успешно, зарастают полевыми травами, превращаясь в некое подобие плодородных пастбищ, что было бы не так обидно, буде у уцелевшего еще в селах местного населения было бы достаточно также уцелевшего еще в этих самых селах скота для выпаса на этих сорных землях. Ведь любой агроном скажет вам, что две или три пропущенные полевые страды делают остающиеся без ухода, культивации, обработки и вспашки поля непригодными для полноценного земледелия из-за сорняков и немедленно набирающих на них силу мелких кустарников и сорных деревьев, вроде той же рябины. И в будущем, будет стоить очень больших усилий вернуть эти самые поля к использованию для нужд сельского хозяйства, вернув им не только плодородность, но и саму пригодность к земледелию как таковую. Утрата которой, увы, и происходит сейчас повсюду на Украине, поля которой все активнее зарастают гигантскими клубками обычной полевой травы, - о которые, но  значительно меньшие по размерам, - вы можете повсеместно спотыкаться на любом лугу даже в Московской области, - достигающими в некоторых местах на украинских полях уже колен взрослого человека, служа прекрасным обиталищем всем представителям местной фауны, начиная от муравьев и прочих насекомых и заканчивая всевозможными полевыми птицами, грызунами, ящерицами, змеями и иными, успевшими изрядно здесь обосноваться и расплодиться представителям животного мира юга страны. Коль скоро вспахивать и засеивать эти поля, как и следить за их обитателями, здесь некому вот уже более полутора лет. Пусть даже и принимая во внимание, что активных военных действий, разоривших и превративших в руины восточные области Украины, на западе страны пока еще не велось. Увы, но для почти мгновенного придания состояния запустелости всем этим плодороднейшим землям хватило по сути самого малого, - ухода в армию, отъезда или бегства за границу заботливо и кропотливо возделывавших их десятилетиями людей.

Впрочем, судя по все более активно происходящим здесь в последние недели событиям, представители Вооруженных сил Российской Федерации собираются это упущение в корне исправить уже в самое ближайшее время, сровняв с землей все то, что им приглянулось из космоса, используя ту же диверсионную и ракетно-бомбовую тактику, что и там, на севере и северо-западе страны, по которым война уже вовсю прокатилась за прошедшие полтора года несколько раз туда и обратно своими железными колесами, не оставляя после себя ничего, кроме перепаханных ран засохшей, мертвой, местами глинистой, а местами иссиня-черной плодородной земли, вывороченных наизнанку «лунных кратеров» бомбовых, ракетных и даже снарядных разрывов, большинство из которых так и не заросло даже самой неприхотливой сорной травой, настолько земля здесь пропиталась ядовитыми веществами, содержащихся в этих «подарках». Что, впрочем, совершенно никак не сказывалось на в изобилии заросших этими самыми сорняками закопченых облупившихся развалинах и «заброшках», даже при внимательном изучении которых даже самому искушенному человеку бывает уже крайне трудно догадаться о том, чем именно они были до того, как в них попал тот или иной «дружественный» боеприпас, а также на вездесущих придорожных горах сброшенного тут же, в кювет или на обочину, самого разнообразного и причудливого бытового мусора, в равной степени оставляемого после себя жизнедеятельностью любого человека. 

Часто даже создавалось впечатление, что все дороги страны превратились в сплошную череду разноразмерных мусорных куч (а проселочные и боковые дороги так и вовсе оказались под ними похороненными, но … зато и легко видимыми и различимыми даже издалека), во всем своем содержании одинаковых и похожих друг на друга во всем мире, будь ли они из числа не утилизируемых отходов местных мирных жителей или военнослужащих, - определить происхождение содержимого которых из любопытства можно бывает лишь по надписям на полустертых, вбитых и втоптанных в землю оплывших этикетках, выведенных в равной степени как русскими или «украинскими» буквами, так и латиницей, представляющей здесь практически все государства Евросоюза, США и Канаду, поставляющих свое снаряжение, продукты питания, экипировку, порно-журналы, предметы личной гигиены, медпрепараты и все прочее подобное, крайне необходимое в гуманитарном отношении военное и военно-гражданское содержание, в воюющую и уже основательно опустошенную этой войной страну. 

Яркими пятнами среди всего этого общего мусорного придорожного безобразия всякий раз безошибочно выделялись своим цветом разорванные патронные упаковки и коробки, принадлежавшие самым разным армиям мира, отличаясь друг от друга по цвету в соответствии с калибром и типом некогда упакованной в них смерти, среди которых временами в изобилии попадались и совершенно целые стрелковые боеприпасы, непонятным образом и кем также почему-то выброшенные за «стрелковой» ненадобностью на обочину дороги. Собственно говоря, нет поэтому ничего удивительного в том, что опытными экспертами реальное состояние хозяйственной жизни любой страны легко определяется «на глаз» состоянием обочин ее дорог, а истинное состояние сознания ее населения – состоянием ее общественных уборных.

В этот сезон проектных работ по своему оперативному восстановлению и его финансирвоанию Украина встретила нас совершенно ослепляющим и испепеляющим зноем, который особенно тяжело переносится в ее южных, пресыщенных пылью в воздухе регионах, от которого по вечерам закаты приобретают характерный кинематографический марсианский оттенковый характер, и который всегда переносится значительно тяжелее, чем обычная, характерная для этих регионов летняя жара. 

Однако, в этом году здесь царило что-то уже совсем из ряда вон выходящее, - как об этом всякий раз не забывали упомянуть в разговоре местные жители, поблескивая из-под полуопущенных мешковатых век пожелтевшими белками глаз, иссеченными ломкими сеточками набрякших кровеносных сосудов, контрастно выделявшимися на фоне почти что до черноты сожженной плоти на лицах и остальных частях открытого солнцу тела, густо покрытого тонким слоем намертво впаявшейся, - в загрубелую от нее до мозолей человеческую кожу, - ничем не смываемой, мелкой и уже словно ставшей ее частью, ржаво-серой «табачной» пыли. Пыли, поминутно и незаметно набивавшейся не только в одежду, но и постоянно лезущей за воротник, - покрывая с потом толстым слоем корки все тело, проникая и забираясь иногда жирными потеками, идущими от самой шеи, даже в носки, - пропихиваясь всеми неправдами в глаза, в ноздри и в рот, неким алхимическим образом преобразуясь там со временем в некое подобие отдающей горьким травным привкусом степной полыни склизлой коровьей жвачки, которую даже самым щепетильным в вопросах культуры и дипломатической этики специалистам из нашей группы приходилось ежеминутно, украдкой от других и совсем неумело сплевывать тут же, в придорожную грязь, прямо под свои, затянутые быстро стирающимися и рвущимися шнурками обутые в ботинки облегченного служебного образца, ноги. Чего по понятным причинам они никогда бы не позволили себе не только на улицах Парижа, Брюсселя иди даже Лондона, но даже и на какой-нибудь пустынной загородной автотрассе на территории Старого Света. 

Ну, а вместе со своим жгучим зноем и нагретой им чуть ли не до состояния плавления серовато-рыжей пылью здесь было еще и солнце. Дневное, да еще и летнее светило. Яркое, ослепительно белое, безжизненное и … совершенно безжалостное, более походящее на то, что можно увидеть в летний полдень в африканской пустыне или где-нибудь в совершенно мертвых регионах планеты в Центральной или в Юго-Восточной Азии. Или, например, в выжженных солнцем до каменного блеска горах Афганистана и Пакистана. 

Впрочем, на этот счет мы были оснащены самым надлежащим образом. Служебная, форменного образца, свободно скроенная, просторная, светлая, приятная на ощупь, легкая, тонкая, но очень прочно скроенная рабочая одежда со множеством «деловых» карманов, карманчиков и карманишек, - странным образом напоминавшая своим фасоном и цветом советскую «мабуту-песочку», памятную еще многим по службе в республиках Советской Средней Азии и Афганистану, - давала нам преимущество даже перед самым не в меру разошедшимся в этом году солнцем. Следует отметить, что без специальной инструкции к форме (которую я, разумеется, не читал) большинство этих карманных приспособлений  относится к числу часто совершенно неожиданно обнаруживающихся в самых неожиданных местах, как было и в моем случае, когда очередной, но явно не последний из возможных, карман в моей одежде я «вычислил» аккуратно на причинном месте (в него по каким-то скрытым внутри одежды «транспортным» магистралям проваливались из других карманов мелкие монеты), уже после возвращения в Румынию. 

Помимо основных отличительных служебных шевронов, дежурным образом нашитых на рукавах и на спине курток, характерным специфическим знаком однозначно выделяющим по всему миру иностранных специалистов, тем или иным образом принимающих участие или откомандированных с рабочими целями по линии международных или европейских организаций на Украину в этом … «военном сезоне», - предполагающими работу «в поле», - являются большие, во весь профиль головного убора, голубые или синие нашивки, наносимые на верхнюю часть форменного кепи или панамы и содержащие голубую или синюю баннерную символику флагов НАТО, Евросоюза или Организации Объединенных Наций, а также международной организации Красного Креста, благодаря чему среди решительно всех «людей с ружьями» из числа представителей воюющих армий и местного населения на нынешней разоренной Украине существует негласная джентльменская договоренность не трогать любых выявленных с воздуха разведкой «голубых». 

Последнее нововведение, на мой взгляд, является очень важным моментом в работе таких вот сугубо мирных рабочих групп, т.к. позволяет в случае обнаружения легко отличать их от представителей воюющих сторон в том случае, если они будут замечены средствами воздушной разведки любой из противостоящих здесь друг-другу армий (а также местных бандитов, также активно использующих т.н. «беспилотники») при помощи БПЛА т.н. «вертолетного типа», равно как и отслеживать, контролировать и координировать их действия, в случае необходимости приходя им на помощь или обеспечивая им связь и эвакуацию из становящихся опасными районов.

Впрочем, на БПЛА, как показывает практика, здесь уже давно все перестали обращать внимание. Используют их на воюющей Украине решительно все (и гражданские и военные), у кого есть возможность подзаряжать блоки питания этих устройств, оснащают их тоже решительно всем, что попадется под руку (и не обязательно это бывают только мины или гранаты, сбрасываемые противнику на голову, - хотя, конечно, и не без этого !), оперируют ими иногда уже так и настолько виртуозно, что в некоторых случаях прилетают из любопытства «на обед», назойливо зависая и жужжа в нескольких десятках сантиметров над вашей головой или даже рядом (но вне зоны досягаемости «ручной мухобойки»), внимательно следя за тем, кто и что делает или заносит в свои компьютеры и блокноты из мирных «европейских спецов», а также подслушивая то, кто и что из них в это время говорит, коль скоро подавляющее большинство современных «вертолетных» БПЛА всех видов снабжаются еще и микрофонами и ретрансляторами посредством которых с вами могут переговариваться их операторы. Что иногда становится у них поводом для того, чтобы поклянчить у вас настоящих иностранных сигарет, какую-нибудь мелочь или сувенир «на память» или … банку «европейской выпивки» в обмен на свой … неназойливый улет с глаз ваших куда подальше. Вернее, - с целью успеть долететь с заветным полученным от вас «трофеем» до места назначения до того самого момента, пока у «беспилотника» не сядут батареи и он не рухнет где-нибудь в поле, где его потом еще придется искать, организуя для этих целей настоящую поисковую экспедицию, да еще и делясь потом трофеями с сослуживцами или с вечно охочими до чужого падающего с неба добра здешними селянами.

У меня так был один весьма курьезный случай, когда подобный большой БПЛА-квадроплан настырно завис прямо рядом со мной, сдувая своими пропеллерами мне все листки бумаги, когда я картографировал в Одесской области совершенно безнадежные к восстановлению развалины того, что некогда было электрической подстанцией, на которую некогда запитывалось сразу несколько сел, и расплавленные неведомой военной силой останки которой, уже явно после ее подрыва, местные жители из этих же станиц растащили на уцелевшие детали себе по домам. 

Не особенно задумываясь о последствиях, я быстро протянул в сторону руку и повесил на одно из его шасси авоську (Совет: Всегда берите во все загранкомандировки авоськи или делайте их сами, за границей, сшивая из магазинной сетки !) с … чекушкой водки и (единственным на всю экспедицию !) апельсином. 

Оператор успел быстрым рывком увести своего разом взвывшего всеми моторами «жаворонка» в сторону, некоторое время полетал поблизости, выясняя, что там такое у него теперь висит и что ему с этим делать, но затем вернулся и начал летать у меня прямо перед носом, совершая одновременно пассажи вверх и вниз, попутно нечленораздельно требуя через микрофон снять «балласт» у него с «птички», т.к. иначе он до дома не дотянет. 

Пришлось пойти на выручку. Вернее, - на встречу. Ведь, что поделать ? Нет ведь никакой гарантии, что в следующий раз он (или кто-нибудь из его собратьев, т.к. что эти устройства бывают всех возможных типов, уровней грузоподъемности и размеров) не вернется куда-нибудь в заоблачье над моей головой уже с гранатами и минами на борту, нисколько не заботясь вопросом о том, хорошо ли сбрасывать весь этот мусор на головы мирных иностранных специалистов или нет... 

Чем все закончилось ? Я получил в свой адрес нечленораздельно буркнутое через беспилотник с явным облегчением в голосе слово «Спасибо !» с обещанием … обязательно залететь за «гостинцем» в следующий раз, когда не то заряд батарей у «жаворонка» будет побольше, не то … повыше грузоподъемность «воздушного судна». После чего летустройство покинуло наш лагерь, вознеслось стремительной «свечой» куда-то ввысь, где обычно и летают такие вот «поющие в вышине жаворонки», и … больше в тот день уже не возвращалось (или хотя бы не показывалось нам на глаза). 

Впрочем, я бы нисколько не удивился и тому, если бы получив все-таки свой «полезный груз», этот БПЛА потом самым вежливым образом вернулся бы с деньгами или с чем-то еще существенным в качестве … оплаты за оказанные его операторам «неформальные» услуги, а в случае моего отсутствия, - потом бы еще долго летал по окрестностям в надежде меня обнаружить с целью исполнения акта благодарности.

Однако, если говорить вообще, то жизнь в районах, селах, поселках, деревнях и станицах даже относительно пока еще не пострадавшего от войны юга и юго-запада страны не только едва теплится, а держится буквально на волоске. Населения в них практически нет. Как в придорожных населенных пунктах, так и в тех, что лежат в глубинке. Собственно, да и как ему там быть, этому населению, когда все эти заброшенные или полузаброшенные с началом войны села давно превращены в своеобразные узловые опорные пункты предстоящей обороны, которые предстоит в какой-то момент занять либо солдатам ВСУ, либо народному ополчению, чтобы через пару дней боев от этих и без того уже давно разоренных и разграбленных, махающих на ветру распахнутыми дверьми, ставнями окон и развевающимися из них прямо на улицу занавесками некогда обжитых и ухоженных домиков, хат и других «сельских зданий», остались одни лишь закопченные фундаменты, кучи строительного мусора и тлеющие иногда целыми неделями, источая тошнотворный дым горелой извести, пропитанные дегтем головешки. Кто еще здесь может остаться жить, как не те люди, которым либо совсем некуда уезжать, либо которые не делают этого сознательно, не желая под конец и без того портить себе остаток уже давно прожитой здесь некогда счастливой и памятной на события жизни ?

Основной контингент, появляющийся в тех небольших населенных пунктах, через которые нам приходилось проезжать или где нам случалось останавливаться на ночлег, был представлен либо уже очень пожилыми людьми и инвалидами, либо уже совсем глубокими, но при всем при том очень опрятными стариками и старушками доживавшим в этих местах в одиночестве, по-моему, исключительно благодаря только лишь одним сельским жителям всей бывшей Страны Советов свойственному качеству всегда и во всем считать, что дальше в жизни будет только лишь хуже, что рассчитывать можно только на себя, на свои руки и на свой труд (в крайнем случае, на помощь таких же по возрасту соседа или соседки), а свой и без того близкий жизненный конец можно даже и не приближать, ни на что не надеясь и ни на что не рассчитывая, коль скоро это событие уже и без того не за горами. 

Многие из них, кого нужда поджимает уже совершенно и помощи кому ждать уже неоткуда, предлагают проезжающим и останавливающимся у них в деревне проездом людям какие-нибудь последние, представляющую хотя бы какую-то универсально-антикварную ценность предметы, будь то старые серебряные ложки, мелкие еще дедовские украшения, монеты и прочие подобные передававшиеся до того момента из поколения в поколение реликвии, вроде потемнелых серебряных образков или икон, сохранять которые в нынешних условиях становится уже некому, не для кого, да и не за чем. Коль скоро однажды все одно наступит момент, когда чужие люди вынесут из опустевших домов решительно все, что могло бы представлять там хотя бы какую-то продажную ценность.

Так и живут эти «последние люди» украинской глубинки, временами обращаясь за какими-нибудь мелочами к водителям проезжающих мимо машин, останавливающихся в их деревне набрать воды или отдохнуть где-нибудь на обочине в холодке в испепеляющую дневную жару. Во всем, впрочем, напоминая и российских стариков в деревнях северо-востока или северо-запада страны или районов т.н. Русского Севера.

Электричества – нет, связи – нет, топлива – нет, продуктов питания фабричного изготовления – нет, медикаменты – только «из леса и с поля». Уборные типа «сортир» – во дворе (некоторые, правда, с унитазами и стульчаками на скрипящих деревянных настилах пола !). Вместо освещения, - даже не керосинные лампы, а какие-то совсем уже средневековые коптилки, жировки и жаровни с углями, в редких случаях перемежающиеся (у тех, у кого все-таки есть заводское или рукотворное топливо), бензиновыми и керосиновыми «колымками», дающими света ровно столько, чтобы не потерять в окружающей вас чернильно-угольной темноте украинской ночи саму эту импровизированную лампу. 

Нет здесь сегодня решительно ничего, что принято сегодня называть благами цивилизации даже в тех мизерных масштабах, в каких они традиционно доходят до удаленной глубинки на всем европейском постсоветском пространстве. Как и сто с лишним лет назад, здесь живут лишь тем, что сумеют вырастить, собрать и заготовить сами, нисколько не рассчитывая больше ни на кого. Ни на человека, ни на бога, ни даже на черта, ни даже на сине-желтые «блакитные» прапоры, исправно вывешиваемые здесь над теми домами, в которых еще теплится хотя бы какая-то жизнь. 

До войны, правда, ситуация была значительно получше, как и людей здесь жило много больше, да и сельское хозяйство они вели исправно, но сейчас дело стало совсем уже никуда. Нет ни работников, ни их семей. Разбежались или … были угнаны кто куда. Кроме стариков и разных подозрительных личностей и встретить-то здесь уже бывает совершенно некого.

В это же время, между этими обезлюженными очагами цивилизации вовсю простираются лишь постепенно зарастающие сорной травой и мелким кустарником пустоши, где можно не встретить не только каких-либо людей (включая и бандитов), но и следов их недавнего присутствия иногда на несколько десятков километров.

Но зато фантастически трогательно, щемяще сердце и беруще за душу выглядят совсем уж кинематографические надписи, иногда встречающиеся среди развалин деревень, например, выведенные крупными корявыми буквами мелом на кирпичной кладке, как и в старом советском военном кино, на уцелевших печах с осыпавшейся штукатуркой или процарапанные на закопченных стенах домов надписи, вроде коротких, но до предела лаконичных «Мамо, я живий !», «Хто вцілів із наших, ми повернулися !», «Ми були і поїхали ! Кішку взяли із собою» или «Тату, ми з сестрою на дальньому хуторі !» (укр. - «Мама, я жив !», «Кто уцелел из наших, - мы вернулись !», «Мы были и уехали ! Кошку взяли с собой !», «Папа, мы с сестрой – на дальнем хуторе !») и т.д., служащие самой лучшей иллюстрацией того человеческого горя, совсем недавно постигшего никому не ведомые здешние семьи, и о котором не пишут никакие официальные газеты.

А иногда таким вот указателем в разрушенной или выгоревшей деревне становится какой-то некогда всем памятный или чем-то исторически известный всем поколениям телеграфный столб, на котором обычно сохраняются даже покореженные обломки еще советского телефона-автомата или более современного таксофона, и который обычно бывает покрыт всеми способами прилепленными и даже прибитыми к нему (расплывшимися от дождя и снега фиолетово-черными ляписными и фломастерными разводами) записками и бумажками с обращениями к тем, кто, как рассчитывали их авторы, когда-нибудь может быть сюда еще вернется и однажды все-таки прочтет эти послания от своих родных и близких, кому они адресованы.    

Вообще, было бы крайне полезным делом, чтобы всякого рода телеболтуны из российских публичных СМИ потаскали бы за нами все эти три недели чемоданы и кофры с оборудованием по всем тем местам, где нам пришлось побывать и поработать в этот сезон. На правах, так сказать, экскурсионно-рабочей подсобной силы. С возможностью осмотра местных «достопримечательностей», повсеместно оставленных на Украине ВС РФ в виде «несмываемых» уродливых следов. Уверен, что даже несмотря на свой статус официальных «пропагандистов власти», им бы пришлось в будущем уже прилагать значительно больше моральных усилий для того, чтобы с тем же оголтелым энтузиазмом выдавать в эфир все те глупости о ситуации на Украине, которые в их исполнении можно услышать в России об Украине сегодня.  

Пожалуй, единственными, кого в изобилии и при любом стечении обстоятельств здесь можно встретить всегда и при любом природном освещении (стоит лишь хоть немного подняться солнцу), являются слепни. До сего момента мне как-то и в голову не приходило, что здешние «папы» (как их называют на юге Украины) могут быть размеров больших, чем даже те внушительные по убойно-весовой силе и скоростным характеристикам представители данного семейства кровососущих чешуйчатокрылых негодяев, с которыми нам часто приходилось сталкиваться в прошлые годы на просторах Ярославской области и Центральной России, когда, всерьез рассматривая наши перегретые на солнце и (почему-то всегда !) окрашенные в коричневый цвет автомобили в качестве коров и прочих представителей своей рогатой пищи, они не просто осаждали нас (и наши машины) уже на первых же секундах остановки, но и совершенно бесцеремонно набивались в несметных количествах внутрь, явно собираясь составить нам, если и не компанию, то по крайней мере, устроить себе небольшое и комфортное автомобильное путешествие в сочетании с пикником и застольем. Плюс к этому, совершенно бесстрашно идя на лобовой таран автомобилей на дороге, стоило лишь им завидеть наше приближение, в результате чего все лобовое стекло и весь передок машин неизменно были покрыты остатками этих насекомых, смыть которые (стоило лишь им засохнуть) не представлялось уже возможным ни обычной водой, ни даже подручными химикатами, предназначенными для этих целей. Идеально, как выяснилось по прошествии некоторого времени, для этих целей подходит украинская «горилка», однако ее категорически отказывалась воспринимать (и главное, - подавать характерными струйками наружу, на лобовое стекло !) избалованная всевозможными европейскими экостандартами, предъявляемыми к авто-ополаскивателям, автомобильная система очистки и мытья окон.

Впрочем, выход из ситуации в итоге для нас нашла и подсказала сама природа, когда во время стоянок мы вдруг с удивлением обнаружили странную и до какого-то момента непонятную активность вокруг передков наших машин воробьев и прочих маленьких полевых птичек, деловито сновавших туда и сюда сквозь прутья решеток радиаторов, явно имея на этот счет какие-то серьезные намерения. 

Всерьез заподозрив их в попытке строительства там гнезд, - хотя в августе месяце дело к этому было уже и не по сезону, - мы попытались было пресечь их деятельность, когда и выяснилось, что они самым недвусмысленным образом рассматривают наш транспорт в качестве бесплатной передвижной столовой, активно и весьма умело склевывая отовсюду те бренные останки, которые некогда были полевыми кровососущими насекомыми, столь опрометчиво переоценивших свои летные силы при столкновении с дорожным неприятелем. Занимаясь в итоге на правах и началах общественных санитаров чисткой нашего автотранспорта в условиях отсутствия автомоек и прочих благ придорожной цивилизации. 

История с завидной регулярностью повторялась всякий раз, стоило нам остановиться где-нибудь на ночлег или приехать куда-то по рабочим делам, так что в какой-то момент нам начало даже казаться, что каким-то непостижимым образом (например, набившись за радиаторную решетку) все эти птички путешествуют вместе с нами, получая в дополнение к комфортному бесплатному путешествию по региону еще и бесплатный и сытный стол на каждом километре пути. Увы, но проверить эту гипотезу у нас в тот момент не было ни сил, ни времени, тем более, что наши «дорожные санитары» неизменно отличались исправным аппетитом, педантичностью и аккуратностью, - в отличие от московских голубей или ворон никогда не расклевывая автомобильное лаковое покрытие буквально до дыр, превращая со временем оформление дорожного транспорта в подобие лунного пейзажа.

Как бы то ни было, но события, связанные со слепнями, теперь будут приходить мне на память всякий раз, когда речь будет вновь заходить о войне на Украине и о том, как здесь совершенно случайные, но хорошо вооруженные люди из числа местных «верных» ополченцев или просто «националистически подкованных» бандитов судят и приговаривают к смерти «ослушников» из числа сограждан и захваченных в плен военнослужащих противостоящей им стороны, отдельным образом выбирая для этого представителей народов Северного Кавказа и Закавказья («в них крови больше, она вкуснее и течет она у них лучше, «цыпкам» вкуснее», - как самодовольно выражаются некоторые здешние исполнители). 

Собственно, приговор здесь всегда один, - смерть. Для бандитов в условиях военного времени просто нет другого варианта развития событий, кроме канонического «нет человека – нет проблемы». Но в наступление этой смерти обе стороны вооруженного конфликта по странному стечению обстоятельств всякий раз стараются внести некое присущее только им творческое разнообразие, сопряженное со вмешательством суда высшей небесной справедливости и божественного проведения. Полагаю, что делается это ими сугубо развлечения ради, - чтобы скрасить свой и без того незавидный и безнадежный «полевой» быт и сделать грядущие для большинства из них перспективы менее трагичными по крайней мере на этот день и на этот час. 

Одним из таких способов «творческого» приведения в исполнение приговора и являются здесь слепни. Когда «ослушника» раздевают догола и рано утром крепко привязывают к дереву. И так и уходят, оставляя приговоренного человека дожидаться казни.

Медленно восходит солнце. И постепенно наступает последний рассвет в его жизни, когда с лучами небесного светила, освещающими траву и листву деревьев, начинают просыпаться здешние жирные и перманентно голодные слепни. Немедленно вскоре обнаруживающие предложенную им добычу и набрасывающиеся на человека своими все более растущими жадно-гудящими и жужжащими сонмами, вскоре густо усеивающими несчастного и превращающими человеческое тело в некую бесформенную, кровоточащую тонкими потеками, распухшую и деформированную заплывшую массу под до предела растянутой и обвисшей, как при водянке, нездоровой истонченной кожей.

Хорошо известно, что на севере, на болотах, привязанного к какой-нибудь коряге раздетого человека комары и пиявки «выпивают» досуха буквально за час-полтора. Здесь же, с учетом голодных аппетитов и бесчисленного множества чешуйчатокрылых кровопийц, приведение в исполнение приговора с таким вот итоговым «кровопусканием», иногда заканчивается уже через сорок минут, а то и менее того. 

Впрочем, обескровленный насекомыми человек теряет сознание гораздо раньше и умирает, как заверяют знатоки, совершенно безболезненно, просто засыпая от нехватки крови. Чем и гордятся обе воюющие стороны, выставляя этот способ казни за некое подобие проявленного гуманизма и снисхождения к приговоренному (например, так здесь часто казнят своих коллег из числа «братьев по оружию», - проворовавшихся или допустивших какой-то непростительный проступок). Поскольку, по заявлениям неких очевидцев и знатоков этого вопроса, «поставить под слепня» – это гораздо менее мучительно, чем оказаться в той же самой ситуации с болотными комарами. Или с ними же, но не в болотной местности, а где-нибудь просто во влажной комариной низине, где процесс смерти и выкачивания из остающегося все это время в сознании человека крови насекомыми приобретает затяжной характер и растягивается иногда на целый день или даже на сутки.

Так что в известном смысле, мы в какой-то момент совершенно перестали чему-либо удивляться, видя как разбивавшиеся о наши лобовые стекла и передки машин насекомые иногда «коллективно» в какой-то отдельно взятой местности оставляли за собой характерно различимый черно-кровавый желтоватый маслянистый след и кляксы, содержимое которых в равной степени могло принадлежать как какой-нибудь ближнепасущейся корове, так и человеку, которого где-нибудь неподалеку описанным выше образом казнили националисты, бандиты или его товарищи по оружию, коль скоро слепни, как и комары, далеко от места нахождения жертвы никогда не улетают.

Впрочем, если говорить на этой войне о пленных, а не только об облепляющих их со всех сторон при первой же возможности слепнях и оводах, то их положение еще более неоднозначно чем даже то, в каком оказываются местные жители, по тем или иным причинам рискующие войти в конфликт с властями или даже, наоборот, старающиеся этих властей и контактов с ними любыми способами избегать, попадая в итоге в руки карателей из числа националистов и иных бандитов, управы на которых им ожидать сегодня на находящейся в ситуации тотального безвластия южной Украине просто неоткуда.

Статистически, как показывает практика войны на Украине, не менее четырех процентов военнослужащих из числа личного состава подразделений, только лишь прибывающих на передовую, незамедлительно, в течение первых нескольких дней своего пребывания на непосредственной линии фронта сдаются противнику как с оружием в руках, так и без оного, чтобы не усугублять в дальнейшем свою участь в тех случаях, если по каким-то причинам их решат все-таки выдать обратно. 

Данная статистика носит для обеих армий универсальный характер, и как-либо переломить здесь ситуацию не может помочь даже жесткая муштра, тотальное запугивание, предварительная психологическая обработка и боевая подготовка военнослужащих в третьем эшелоне, когда вновь прибывшие из частей предварительного нахождения и учебных центров мобилизованные лица проходят предшествующую акклиматизацию и боевую подготовку к тому, чтобы оказаться выдвинутыми вначале во второй, а затем и в первый эшелоны, сменяя там своих предшественников. 

Это – люди, которые изначально по самым разным причинам не хотят и не желают воевать. Вне зависимости от тех оснований и оправданий, которые они при это выдвигают. И вне зависимости от тех «контраргументов», которые остаются у них в тылу, - вроде репрессий в отношении членов их семей, поражения в правах родных и близких, материальных и трудовых лишений и всех прочих иных прелестей, которыми любое воюющее государство в избытке награждает в отместку окружение тех людей, которые отказываются слепо выполнять его приказы. Т.е. те призванные резервисты, мобилизованные лица и даже кадровые военнослужащие, кто перебегает к противнику еще в самом начале, до первых боестолкновений, - это уже изначально наиболее убежденные в своем дезертирстве и не сломленные никакими зачастую весьма травмирующими обработками и способами военного принуждения люди. При всех прочих условиях, с учетом наличия у них подобного серьезного внутреннего стержня, сослужившие бы этому государству в мирное время неплохую службу на любых должностях, рабочих и руководящих постах, требующих крепости духа и честности как по отношению к самому себе, так и к стране и своему народу, но которые оказываются совершенно этому государству некстати, коль скоро такие люди принимают окончательное решение его не поддерживать.

К ним в какой-то момент в составе пленного контингента добавляются лица, которые сдаются или берутся в плен уже во время непосредственных боестолкновений или уже после них, оказавшись на территории противника. Обе эти группы, правда, стараются друг с другом не смешивать во избежание никому не нужных лагерных беспорядков, выделяя сдавшихся добровольно в некую привилегированную группу, работающую и часто даже живущую отдельно. 

Как правило, все они – только здоровые люди. Раненых на этой войне в плену нет. Их добивают. Либо свои, в рамках обеспечения круговой поруки, либо те, кому они попадают в руки уже из солдат противника, пользующиеся такой возможностью для того, чтобы «словить кураж», сбросив стресс и поиздевавшись напоследок над попавшими к ним в руки часто совершенно беспомощными ранеными, тем или иным затяжным манером не спеша оборвать их едва теплящуюся жизнь, и без того уже с трудом удерживающуюся в искалеченных телах. 

Замечу лишь, что в соответствии с протоколами допросов и личными беседами с пленными военнослужащими (и теми, кто их охраняет), данная практика в отношении пленных используется решительно обеими воюющими сторонами, избавляющимися тем самым (и попутно избавляя противоположную воюющую сторону) от ненужных им всем хлопот по лечению, реабилитации и поддержанию жизненного и последующего пенсионно-инвалидного состояния раненых и искалеченных военнопленных.

Кто такие эти пленные люди из числа собирательного термина «россияне» ? Как правило, это самые обычные гражданские лица, т.к. всех категорий кадровых военных среди нынешних воюющих на Украине одетых в камуфляжную форму людей с каждым месяцем почему-то становится все меньше и меньше. Гражданские лица с самого или почти с самого социального дна, перед многими из которых выбор стоял не в том, идти или не идти по повестке в военкомат, а «либо тюрьма, либо Украина» или «либо нищенская паперть, либо Украина». Вне зависимости от того, откуда они были призваны из резерва, воинского запаса или добровольно или принудительно мобилизованы для участия в боевых действия на Украине. Представители самых разных и произвольно перетасованных между собой военных и гражданских специальностей и родов войск (в ВС РФ, действующие сегодня на Украине, не мобилизуют только военнослужащих из состава ВВС, ВКС, и РВСН). 

В основном же, поголовно, это - лица, имеющие за плечами опыт рытья канав в годы срочной военной службы, несколько отстрелянных на полигонах патронов и уже затем, после мобилизационного призыва, полтора – три месяца тренировочных лагерей, подготовка в которых заключалась главным образом в их «сплачивании», т.е. доведении до состояния полного, тупого и безоговорочного подчинения любым командирским приказам и прихотям (что для большинства из них отнюдь не сложное и даже в чем-то привычное дело, т.к. интеллектом, как в известном советском кинофильме, «они отнюдь не изуродованы») и все в том же, что и раньше, рытье и благоустройстве разнообразных канав с периодическими выездами для занятий «на природу» или «на вольный воздух». 

Все, что им могло потребоваться для ведения реальных боевых действий на украинском фронте, они получали уже непосредственно на этом самом фронте или вблизи его основных «горячих» линий. Кто в этом преуспевал, оставались жить, кто по каким-то причинам с этим делом запаздывал, обычно погибали в первые же дни, а то даже и часы реальных боестолкновений. 

Где содержатся все эти люди на Украине ? Россию в данном случае рассматривать не будем, - т.к. это тема вообще отдельного разговора и отдельного очерка.  Как правило, прямо в … поле. В импровизированном подобии концентрационных трудовых лагерей, обнесенных прямо по земле двумя или тремя параллельно уложенными полосами из рулонов ключей проволоки в половину человеческого роста, закрепленной на грунте при помощи колышков, между которыми прохаживаются часовые и дневные патрули (по причине военного времени, служебных собак здесь для охраны периметра не используют, - их просто не хватает на более важных участках «военной работы», да и сами они слишком сильно и часто ранятся при контакте с таким видом колючих барьеров), следящие больше за тем, чтобы эти шаткие «вольные» заграждения не унесло и не снесло в сторону жарким ветром, а вовсе не за находящимися за ними людьми. 

Такие лагеря очень мобильны. Стоит тому или иному контингенту пленных завершить работы на одном участке выполнения работ, как их тут же перегоняют колонной (реже – вывозят на машинах) на другой участок в точно такой же по организации второй лагерь, куда затем перевозится все щитосборное, палаточное и иное имущество из ликвидируемого первого лагеря, а освободившаяся и ставшая в этом месте больше ненужной колючая проволока вновь скатывается в компактные рулоны и используется по назначению уже на другом объекте. Никаких привычных советскому человеку классических лагерных долговременных построек, бараков, складов, запретной зоны, зимних и летних вышек с автоматчиками и прожекторами и всего прочего здесь просто нет. 

Здесь же, внутри, расположены несколько щитосборных домиков, кунгов или палаток украинской военной лагерной администрации, кухня, подобие санузла и склад продовольствия. Под обязательным для таких случаев флагштоком с характерно болтающемся где-то под самой его верхушкой украинским флагом. Как и за пределами каждой такой импровизированной «зоны» тоже стоит несколько таких же домиков для охраны, медицинской службы и начальства, а также машины с генераторами, вырабатывающими электроэнергию (когда начальству захочется посмотреть телевизор, приспичит связаться с кем-то на «большой земле» или вспомнится о том, что нужно подзарядить аккумуляторы). 

Живут военнопленные, вырывая и выдалбливая себе в земле норы, «индивидуальные ямки» или проводя ночи и свободное время вповалку прямо на вытоптанной, коль скоро погоды этим летом здесь стоят пока еще совсем жаркие. Отдельных укрытий и даже навесов для них в подобных местах на Украине не предусмотрено.

Такие лагеря носят исключительно трудовой характер. Кто не работает или от работы отлынивает и уклоняется, кому «не престижно», «не по возрасту» и «не по-мужски» брать в руки лопату, или кто по тем или иным причинам выбывает из строя, тот … немедленно заканчивает свое существование. Все возможные «блатные», «положенцы», «земляки» и «мужчины» здесь никому не нужны, и истребляются в случае малейшего подозрения ВСУ или охраной периметра моментально, - зачастую в виде трупов «на расклев» хищным птицам специально оставляясь на продолжительное время лежать в месте проведения работ или в самом лагере (как говорят здесь, - «в периметре»), в назидание всем остальным. Как и всевозможные участники различных «групповщин», организаторы и исполнители краж, беспорядков, провокаций и драк, асоциальный элемент, возмутители спокойствия и иные нарушители порядка. Данные люди на этом свете долго здесь не задерживаются. 

Каждый день после завтрака, состоящего из высушеной до состояния окаменевания разрывающей острой ноющей болью горло пресной галеты, горячей желтоватой «чайной» воды, крошащегося в руках гуманитарного бисквита и брикета сублимированного питательного концентрата, - напоминающего по консистенции застывший крахмал, который нужно разгрызать воспаленными деснами и шатающимися зубами, стараясь не проронить впустую на землю ни одной съедобной  крошки, и из которого в обычных условиях варят серый армейский кисель, - из таких вот лагерей отбираются бригады, направляемые на самые разные черные работы преимущественно земляного, строительного и восстановительного характера. Два раза в день к ним приезжает «кормушка» и бочка с питьевой (или с той, которую удается где-то набрать) водой. 

Рабочий день здесь длится обычно по десять часов с одним «тихим часом», когда после полудня, сразу после раздачи обеда, можно забыться минут на сорок живительным, хотя и очень тревожным на ярком выжигающим все и вся солнечном пекле сном, располагаясь вповалку здесь же, прямо на участке проведения очередных работ. 

С собой «ВП» на время дневных работ можно брать только фляги (им их оставляют или специально выдают «из трофеев», когда эти люди сдаются в плен), с набираемой в них  еще в лагере из привозных бочек (хотя обычно лагеря стараются размещать у каких-то источников пресной воды, где ее можно набрать и самим) водой. Ничто другое военнопленным иметь не дозволяется, а в случае все-таки обнаружения у них чего-либо «трефенного», при попытке утаить это при досмотре или пронести в лагерь, соответствующие военнопленные показательно ликвидируются конвоем (обычно состоящим из националистов) прямо на месте, на глазах у своих коллег по «военной зоне». 

То же происходит и с теми, у кого «этнос превалирует» или кто пытается как-то устроиться «с прохладцей» за счет остальных пленных военнослужащих. Именно поэтому, в числе «ВП» практически не бывает представителей народов Северного Кавказа и Закавказья, поставленным здесь «вне закона». С ними ВСУ крайне жестоко расправляются сразу же, еще на фронте, а те из них, кто все-таки ухитряется попасть в такие вот лагеря, обычно заканчивают очень быстро сами, странным образом даже здесь пытаясь поставить себя над всеми остальными, что немедленно и весьма жестоко пресекается ВСУ или … самими остальными военными заключенными, еще с фронта испытывающими острую неприязнь к любым «горцам», вне зависимости от того, являются они «кадыровцами» или нет, с учетом их неформального статуса лиц, находящихся в составе ВС РФ на особом привилегированном положении. 

В итоге, из числа «ВП» в процессе их содержания выбиваются абсолютно весь контингент из числа тех бессодержательных, разболтанных, деструктивных и распущенных лиц, кто так или иначе не хочет быть как все, те, кто действительно слаб и болен, или те кто хочет любым образом устроиться за чей-либо счет, - что в итоге превращает массу находящихся в плену людей в послушное и легко управляемое равнодушное ко всему единообразное серое стадо с одинаково бессмысленными лицами. Выгодно отличающееся полным отсутствием в нем каких-либо «центров протестной кристаллизации» будь то по этническому, религиозному, криминально-иерархическому, должностному, «погонистому», возрастному, земляческому и прочим признакам, т.е. от всего того, что было унаследованно-сформировано в советской, а сейчас и в российской системе исправительных и пенитенциарных учреждений, - в отличие от работников которых, ВСУ никому свои полномочия и власть здесь не делегируют, а любая попытка к сопротивлению и ненужному на войне самовыражению и самовыделению из основной общей массы и жизни «за чужой счет и паек» карается однозначно летальным образом. 

В плену на Украине, выступая в качестве военнопленного, человек живет ровно до тех пор, пока он в состоянии трудиться и пока он не привлекает к себе ненужного внимания охраны. Однако, если в последнем случае последствия для него очевидны и на ступают сразу же и незамедлительно, то в первом случае его чаще всего отправляют на обмен, что для многих из военнопленных часто оказывается еще хуже и страшнее, чем само пленение на фронте и нахождение в украинском тылу на принудительных работах. 

Побегов здесь практически не бывает. Главным образом потому, что в них не заинтересованы сами военнопленные, большинство которых уверены, что возвращение в Россию для них равноценно получению длительного срока заключения за дезертирство или предательство, подобных в своей практике тем приговорам, которые практиковались в СССР. Тем более, что военные прокуроры традиционно рассматривают всех без исключения «ВП» в этом военном конфликте как сдавшихся добровольно, сознательно и с оружием в руках, а не захваченных в плен без памяти или по ранению, - прекрасно будучи осведомленными о том, что ВСУ таких людей добивает на месте, и до обмена, частного выкупа или выдачи российской стороне они просто не могут дожить. 

Разумеется, бывают и отступления от правил, когда кто-то все же пытается «вдариться в бега», - например, если его приговаривают к смерти сами его же солагерники, например, за кражу или доносы, - однако долго такой человек в этом «украинском сафари» никогда не выживает, т.к. после передачи соответствующего сообщения в эфир на него немедленно начинается охота со стороны всех без исключения местных бандитов, военнослужащих, представителей полицейских сил, националистов, да и просто, - любых людей, у кого есть здесь оружие. А оно здесь есть практически у всех (кто здесь остался в глубинке), т.к. по-другому в ситуации нынешнего вскормленного войной безвластия здесь просто не прожить и не продержаться. 

Некоторое исключение и привилегированное положение имеют те военнопленные, кто хорошо владеет инженерно-строительными и техническими специальностями, получающими в дополнение к обычным выведенным черной краской на одежде литерам «ВП» еще и статус «профессионалов» в виде белой буквы «П» на месте нарукавного шеврона, будучи выделяемыми из основного состава рабочей массы, часть из которых даже со временем расконвоируется в тех случаях, когда украинские военные «психологи» и здешнее начальство видят, что никакого подвоха от таких смирившихся со своим пленом людей ждать им не приходится. 

Обычно такие военнослужащие занимаются разбором завалов разрушенных зданий, сортировкой уцелевших и еще пригодных к использованию строительных материалов, восстановительными инженерными работами, ремонтом шоссейных и железных дорог и элементов уничтоженной инфраструктуры, земляными работами на строительстве оборонительных укреплений и военных сооружений, лесозаготовками, ирригационными работами, сбором сельскохозяйственного сырья, всевозможным техническим ремонтом и всем тем, что требует от людей как высокой, так и низкой квалификации при полном осознании ими того, что бежать им отсюда некуда. Коль скоро за любую серьезную провинность их ожидает либо показательный расстрел на месте (или уже в лагере), либо … увы, выдача российской стороне в порядке обмена военнопленными с «приложением» в виде компрометирующих их сведений, которые по понятным причинам российские военные трибуналы не принимать во внимание просто не могут, и участь таких людей уже в России будет значительно хуже той, которую они «не ценили» на раскаленной летним зноем разоренной Украине.

Отдельной категорией «ВП» являются т.н. «квалификаты» или носители очень ценных и редких специальностей (зачастую, никак не связанных с войной), как правило, с серьезным подтвержденным квалификационно высшим образованием и опытом практической работы. В основном, их отбирают из числа тех, кто сдается в плен сам, добровольно. Это – лица, более или менее свободно владеющие несколькими иностранными языками, различными специальностями в области электроники, конструирования, средств связи и программирования, различных тонких наук или прикладной инженерии, а также в сфере фундаментальных технических наук. 

С ними, по факту их выявления, обычно всегда работают иностранные военные специалисты (западноевропейцы или американцы), которые затем их увозят и после квалификационной проверки (о чем рассказывали те из пленных специалистов, кто ее не прошел и был возвращен назад или кто все-таки отказался по итогам успешно проведенной проверки сотрудничать с иностранцами) их забирают из мест общего содержания военнопленных в неизвестном всем прочим заключенным направлении для использования уже в целях ВСУ или, что нисколько нельзя исключать (хотя это и не афишируется), предлагая им работу, легализацию, неплохой заработок и вполне пристойное социальное положение уже в Евросоюзе, США и Канаде, перманентно испытывающих необходимость в квалифицированных и (весьма лояльных) кадрах, которые (в случае этих «ВП») будут держаться за свое положение и специальность обеими руками до конца жизни, никогда при этом не создавая проблем своим поведением местным властям, вне зависимости от того, получат ли они лишь некий особый гражданско-проавовой статус и разрешение на работу или станут сотрудниками неких конспиративных центров. Что в любом случае означает для них невозможность когда-либо вернуться назад в Россию даже не потому, что их туда не выпустят, а потому, что в России за имевшие место действия с их стороны им однозначно будет грозить немалый срок лишения свободы, в чем никто из российских «ВП», так или иначе оказавшихся сегодня на Украине, нисколько не сомневается. 

Чем на Украине кормят военнопленных ? Разумеется, по сложившейся еще в советские годы традиции для заключенных из мест заключения канувшего в лету СССР, в пищу для них здесь (с поправкой на условия военного времени) идет все то, что по тем или иным санитарным нормам пережило все мыслимые и немыслимые нормы и сроки хранения, заражено различными вредителями, неоднократно размораживалось и снова замораживалось, основательно прогоркло, заплесневело и явно (даже визуально) испортилось, а также иным образом оказалось уже непригодным к употреблению в пищу … солдатами срочной службы или ВСУ (во избежание бунта, спровоцированного таким вот «питанием» еще в достопамятные времена восстания на броненосце «Потемкин») и по этой причине подлежало бы в мирное время безусловному списанию, уничтожению или было бы направлено на корм скоту. Все это «великолепие и разнообразие казенной гастрономии» на Украине, как и в России, в обычной обстановке направляется на прокорм лиц в местах лишения свободы. 

Однако, в отличие от мест лишения свободы для украинских граждан, в лагерях временного содержания военнопленных на Украине на прокорм бывшим российским военнослужащим (формально, международный статус, обозначаемый на одежде двумя литерами «ВП» или «Военнопленный», к ним не применим, т.к. войны между Украиной и России до сих пор формально как бы нет и ее официально так и не было до сего момента объявлено) идет то, что невозможно по состоянию этого «пищевого сырья» скормить уже даже украинским тюремным заключенным. А не только солдатам срочной службы и иным категориям подневольных граждан с ограниченным статусом принудительных служебных обязанностей уровнем гражданской свободы. 

Несколько лучше ситуация с питанием обстоит у тех военнопленных, которых привлекают на сельскохозяйственные работы, и где существует возможность понемногу подкормиться или разжиться всем тем, что выросло на земле в этому году или так и осталось на полях от прошлогоднего, так и не собранного урожая, будь то какие-то подозрительные подобия останков овощей, зелени или самые обычные подсолнечниковые семечки, которыми счастливчики из числа «ВП» во множестве засыпают себе доверху карманы одежды, т.к. в самом лагере военнопленных они являются универсальным аналогом расхожей валюты, на которую в среде заключенных можно приобрети или достать что угодно. 

Охрана работающих в поле бригад «ВП» обычно смотрит на все эти манипуляции сквозь пальцы, т.к. прошлогодний урожай на полях все равно уже погиб, а урожай этого года далеко не факт, что будет кем-то собран даже в том случае, если из-за страшной жары пшеничный и ржаной колос и сумеют все-таки каким-то непостижимым образом налиться настолько, чтобы образовать пригодное в пищу хотя бы скоту деловое сортовое зерно, жалкие начатки которого голодным людям легко бывает раздавить сейчас в труху даже пальцами, чтобы затем, в спешке, сторонясь соседей, украдкой запихивать в рот ту хлебную пыль, которая на них осталась.

Однако, вне зависимости от котлового содержания, характерной особенностью любой получаемой российскими военнопленными на Украине пищи является очень высокое содержание в ней крахмала, которым формально стараются компенсировать отсутствие других питательных компонентов, но которое на практике нужно только лишь для того, чтобы вызвать в организме военнопленных необратимые изменения, превращая через непродолжительное время даже самых здоровых людей в инвалидов, страдающих отеками и воспалением нижних и верхних конечностей, суставов и полной разбалансировкой деятельности сердечно-сосудистой системы. Т.е. даже оставаясь в итоге живыми и имея в какой-либо перспективе возможность вернуться назад, в Россию, эти люди уже никогда, до самого конца своей жизни, не будут снова полностью здоровыми.

Аналогичным образом служит и «медицинское обслуживание», когда предполагаемым к обмену и без того ослабевшим от работы военнослужащим  внутривенно вводят дозы камфары, многократно превышающие те расчетные величины, которые используются для стимулирования и поддержания нормальной работы сердца. 

Данная «процедура» вызывает у людей шок и судороги сродни «Пляске Святого Витта», продолжающиеся у них несколько минут и связанные с чудовищным спазматическим перенапряжением всех мышц тела, когда человек бьется в чудовищных изламывающих конвульсиях, и удержать его не способны никакие санитары. Да они и не ставили бы перед собой такой задачи, буде они вообще существовали в тех местах, где подобные лечебные практики применяются к людям. 

Существует и практика ввода таких инъекций сразу же после пленения, в качестве «прививки от короновируса», целью которой является максимально ослабить вновь прибывших людей, исключив в дальнейшем с их стороны какие-либо способности, желание и возможности к оказанию сопротивления. Как и в случае с крахмалом, в результате подобного воздействия человек также вскоре становится инвалидом из-за высокой степени травмированности мышечных волокон всего тела из-за столь чудовищных разовых выпадающих на них перегрузок.

К сказанному о российских военнопленных следует добавить еще один немаловажный момент. На протяжении последних полутора лет войны в российских же СМИ неоднократно поднимался вопрос правомочности и о способах использования тюремных и лагерных заключенных в качестве военнослужащих из основного и вспомогательного состава сил ВС РФ на Украине. В прессе на этот предмет прозвучало решительно все, что и кому было угодно, кроме того, для чего их в действительности используют на оккупированных территориях Украины. 

Дело в том, что прекрасно сознавая их вооруженную непригодность в качестве солдат (даже в роли «пушечного мяса»), а также всю угрозу, которое данное использование может в себе таить как для окружающих их военнослужащих, так и для местного населения и населения России, в целом, - этих людей никогда и ничем не вооружали, кроме … лопаты, лома и кирки, при помощи которых они и сегодня разбирают завалы в тех населенных пунктах, в которых сторонами на Украине велись активные военные действия. 

Говоря иначе, подобно российским военнопленным на Украине, российская сторона использует привлекаемых для участия в Специальной Военной Операции («СВО») лагерных и тюремных заключенных исключительно для всех видов инженерно-строительной деятельности на «химии» (как сказали бы в годы СССР), т.е. на вредных, тяжелых, опасных и иных неблагодарных работах. Причем, государство даже неплохо оплачивает им этот труд, чем заинтересовывает заключенных трудиться активнее и ответственнее, т.к. в дополнение к перспективе ускоренного освобождения многие их них успевают скопить за время «ударных строек» неплохой капитал, активно пополняя его черным бизнесом, спекуляцией и всеми теми ценными находками, которые им удается извлечь из-под завалов разрушенных домов или снять с останков их владельцев. 

Как и их пленные коллеги в украинских трудовых лагерях, они разбирают завалы, сортируют битый кирпич, вытаскивают из-под развалин никому не известные полностью разложившиеся трупы, ремонтируют коммуникации, заново прокладывают и укладывают асфальтом и плитами дороги и прокладывают различные инженерные магистрали, пилят металлолом, извлекают взрывоопасные предметы и оружие, пилят изломанные и расколотые войной деревья, засевают травой вновь выложенные газоны и … строят, строят и строят - без конца и без края. Придавая более или менее жилой и эксплуатационно пригодный вид и содержание тому остаточному материально-имущественному фонду, который оставили за собой ушедшие куда-то вперед артиллеристы, ракетчики и танкисты ВС РФ, в течение многие недель и месяцев до этого разносившие в том или ином населенном пункте все «под кирпич», т.е. до уровня фундаментов или даже ниже оных. 

Правда, кому здесь жить и работать, - во всем этом полностью или частично восстановленном и вновь отстроенном материальном и жилом фонде, - так пока остается неизвестным и непонятным. Потому что населения в оккупированных районах страны уцелело иногда менее четырех процентов от его предвоенной численности. Однако, по крайней мере, хотя бы улицы населенных пунктов после присутствия этих «заключенных рабочих бригад» начинают выглядеть менее дикими и пугающими, чем они были тогда, когда еще только переходили из рук отступающих ВСУ в руки наступающих ВС РФ. Коль скоро именно артиллеристам, ракетчикам и прочим «бомбометателям» на Украине отводится совершенно особенная и по-своему уникальная роль во всем том военном кошмаре, которая удивительно непостижимым для гражданского обывателя образом внезапно оборачивается для кого-то неведомого многомиллионными прибылями и внеплановыми доходами, словно волшебная сказочная птица Феникс немедленно возникающими из дыма, обломков и еще не успевшего осесть на землю пепла на том самом месте, где еще секунду назад стояли склады, пакгаузы, заводские корпуса, мастерские, где высились штабеля ящиков, горы тюков и мешков и где мгновением ранее еще стояли прочие иные «важные объекты», по которым ВС РФ с методичной регулярностью выпускает раз за разом очередные в своей бесконечности серии точно и неотвратимо летящих в цель боеприпасов повышенной разрушительной силы и мощности действия. Вне зависимости от того, есть ли там живые люди или там наличествуют только лишь одни оставшиеся после них мертвые стены.

Дело в том, что отдельным моментом проводимых на Украине проверок неизменно обращает на себя внимание то, по каким именно объектам наносятся удары ВС РФ, для чего самым характерным примером являются портовые склады и пакгаузы. 

Каким-то непостижимым образом ровно за сутки до предполагаемого нанесения удара с них вывозится абсолютно (в редких случаях, за вычетом каких-нибудь малоценных, но очень хорошо бросающихся в глаза мелочей) все ценное и представляющее хотя бы какой-то коммерческий и эксплуатационный интерес, и в момент удара они оказываются либо пустыми, либо заполненными уже и без того выведенным из строя военным или гражданским оборудованием и снаряжением «под списание», либо содержащиеся на них объекты хранения количественно уменьшаются числом настолько, чтобы лишь формальным образом при проведении последующей проверки обеспечить подтверждение того, что именно находилось на уничтоженном складе в момент нанесения удара и в результате безуспешной борьбы с огненной стихией. 

Разумеется, при подсчете убытков и нанесенного ущерба в документах приводится и исправно показывается количественная, сортовая и качественная отчетность по убыли как за уничтоженное и безвозвратно утраченное полностью кондиционное оборудование, продукты питания, сельскохозяйственную продукцию, полуфабрикаты, сырье, боеприпасы, военную технику и т.д. и т.п., при том, что все утраченные объекты хранения все тем же непостижимым образом оказываются / обнаруживаются затем либо на соседнем складе, либо где-то по соседству с местом своего первоначального нахождения, нисколько не пострадав от очередного налета российских ракетно-бомбовых сил. Что служит примером весьма грубого и всем давным-давно известного сговора сторон, - будь то военные обеих воюющих государств или же представители их разведывательных служб, при содействии нечистоплотных коммерсантов-авантюристов и иных аферистов и дельцов, - с целью последующего дележа «внеплановой» прибыли от этой “уцелевшей”, реализуемой уже на «черном» рынке продукции, при одновременных внушительных реляциях о якобы нанесенном противнику материальном ущербе.   

В некоторых случаях, когда нужно так «отработать», обе стороны не идут даже на минимальные затраты своих сил и ресурсов, а просто … перевешивают таблички на заброшенных, предполагаемых (и без того) к слому и сносу складах и пакгаузах, меняя их на те, что находятся на объектах реального целевого или общего хранения, вместо которых удары наносятся по «пустышкам», которые благодаря этому на момент своего уничтожения играют роль важных стратегических складов и прочих объектов. Что значительно упрощает сторонам как отчетность, так и добавляет полезный момент в ракетно-бомбовые удары ВС РФ, исправно сносящих то, что в противном случае пришлось бы разбирать за дополнительные средства трудом инженерных служб и рабочих. Что в дополнение к осваиваемым ресурсам превращает такого рода военные действия в дополнительный источник весьма прибыльного бизнеса как для России, так и для Украины. Поскольку коммерсанты на украинских просторах сегодня живут и процветают исключительно благодаря расхищению и продаже на «черном рынке» или легализации «списанного на военные убытки», но по факту нисколько не пострадавшего от этих самых «убытков» первосортного иностранного товара любых видов, категорий и содержания, чудесным образом вышедшего из-под всеобщего контроля. А уж кто и как и в каких пропорциях с кем делится за предоставленную информацию и за «помощь действием», это, как показывает практика, является вопросом сугубо техническим и сторонами между собой давным-давно оговоренным и потому, публичному обсуждению и пересудом не подлежащим. 

Так что, если в какой-то момент в российских СМИ вновь и вновь возникают победные реляции о неких уничтоженных объектах складского характера на территории «враждебной Украины», можно быть полностью уверенными в том, что то, что подлежало бы на этих объектах уничтожению, но представляло собой хотя бы какую-то продажную ценность, не пострадало ни на йоту. Да и сами эти объекты находились в том самом состоянии, когда кроме как под снос уже ни на что более не годились. Иначе как складировать и скрывать на них то, «что уже было украдено до нас» и потому не подлежало тому, чтобы стать достоянием аудиторов из состава каких-либо международных проверок. Включая, разумеется, и пресловутую «зерновую сделку», по которой якобы постоянно уничтожались сырьевые материалы, предназначенные для вывоза за границу (но которые удивительным образом тут же всплывали уже под другими товарно-складскими лекалами и чужими номиналами хранения) или обеспечивалась их складская пересортица, превращавшая любые договоренности в области поставок украинского зерна за рубеж в чистого рода фарс.    

Впрочем, даже самый поверхностный анализ происходящего сегодня на Украине в экономическом и экономико-финансовом плане дает весьма неприглядную картину того, что происходит в стране на военном поприще. И дело даже не в том, что война не просто ведется, а намеренно всеми силами и средствами затягивается сторонами до тех пор, пока это им выгодно. А в том, что, как оказывается, - для реальной войны (или для Специальной Военной Операции, - тут уж как и кому будет более угодно и приглядно) в стране происходят весьма странные во всех смыслах вещи. И в том, что это “выгодно” в случае Украины может продолжаться еще весьма и весьма продолжительное время вне зависимости от того, сколько людей будет погибать в этой войне дальше, коль скоро с каждого погибшего или умершего от ран по состоянию на настоящий момент с обеих сторон в совокупности почти 115.000 человек только лишь одних военнослужащих личного состава, заинтересованные в войне предприниматели получили по 800 рублей чистой прибыли, буде даже, как в этом случае, речь шла исключительно от трупах и их утилизации и ритуальном оформлении. 

А пока … По всем газопроводам бесперебойно из России прокачивается газ. Как для Европы и ее нужд, так и для Украины. По нефте- и топливопроводам таким же бесперебойным образом в порты Украины и на вывоз за рубеж идут все виды горючего, которым, как ни для кого не секрет, заправляются не только автомобили украинских предпринимателей, но и украинская и иностранная бронетехника. Причем, все эти виды топлива вначале вовсе не поставляются в какой-нибудь болгарский Бургас, а оттуда уже перевозятся на Украину, а поступают в страну, что называется, напрямую, безо всяких транспортно-географических отклонений. Аналогичным образом обстоят дела и с поставками аммиака через построенный еще в годы СССР аммиакопровод, не прерывавшимися ни на один день. С поставками электроэнергии. Как транзитом, в Европу, так и на Украину. Даже несмотря на то, что большую часть времени над территорией страны для подавляющей части ее населения в военное время сгущается непроглядная «электрическая ночь». То же и с поставками всех видов сельскохозяйственной продукции за рубеж, которые в равной степени могут иметь как украинское, так и российское происхождение. То же и с углем и рудами редких и ценных цветных металлов. 

Одним словом, всевозможная трансграничная торговля в условиях военного времени только лишь ширится и процветает. И это при том, что основные ее маршруты пролегают через те области и территории на которых каждый день гремят взрывы и не смолкают артиллерийские канонады, причем пролегают они именно так, чтобы большую свою часть находиться на территории т.н. «гарантированного обслуживания» одной из сторон, в тех областях, куда никогда не залетают ни бомбы, ни снаряды, ни ракеты, и куда противопоказано забредать даже самым экстремистски настроенным диверсантам противоборствующих сторон. Чем в итоге и объясняется характер пролегания линии фронта и тех территорий, которые стороны уступают или уже уступили друг-другу, чтобы тем самым избежать повреждения столь стратегически важных в деловом и финансовом отношении транзитных маршрутов. И если контуры границы между странами в прошлом определялись какими-то территориальными и экономическими притязаниями, то сегодня их изломы на воюющей Украине в точности совпадают с маршрутами прохождения тех или иных трубопроводов, «экспортных» железных дорог или линий электропередач, в безусловной целостности которых заинтересованы все участники конфликта. Чем и объясняются все эти «приграничные перепихивания» обеих воюющих на Украине сейчас армий, ни одна из которых не старается взять в свои руки стратегическую инициативу, чтобы, не случись что, не повредить случайно хотя бы одну из таких вот экспортных магистралей.  

Однако, есть в подобного вот рода «ударных договоренностях» и свой положительный момент. Дело в том, что о еще только предстоящем нанесении ВС РФ тех или иных ударов становилось известно не только украинским дельцам, военными и прочим предпринимателям от войны, но и нам с коллегами, когда практически ежедневно мы получали информацию о том, в каких районах страны, в каких населенных пунктах или даже на каких объектах нам самым категорическим образом запрещалось в тот или иной день или даже час находиться. 

Предупредительные сообщения такого рода мы принимали обычно напрямую с утренней электронной корреспонденцией, с новыми и с корректированными заданиями и инструкциями, и практически всегда, ровно через сутки, те или иные объекты, области или территории становились объектом разрушительных ударов ВС РФ. Под которые неизменно попали бы и мы с коллегами, стоило бы нам оказаться по работе в том месте в столь неурочный час или не поторопиться уехать оттуда, сославшись на завершение проверки, на неотложную работу или на иные обстоятельства.  

Здесь следует также добавить, что в условиях тотальных проблем со связью, существующих на всей территории Украины с самого начала военных действий в 2022 году, ситуация в городах и крупных населенных пунктах, правда, обстоит несколько лучше, чем в сельской местности, где о новостях узнают только благодаря старым радиоприемникам, т.к. уцелевшие устройства обеспечения сотовой связи сегодня отключены или не работают по иным причинам либо повсеместно везде, либо на значительных территориях сельской части страны. Так что портативные и компактные радиопередатчики, работающие на универсальном наборе радиочастот, зачастую являются единственным способом устанавливать контакт друг с другом. В ходу у местного населения также есть хотя и успешно проверенные временем, но и испытывающие хроническую нехватку с блоками питания и системами электрической подзарядки советские, еще армейские или служебные ламповые или полупроводниковые радиостанции типа «Север», «Орел», «Шмель» или «Восток», а также различная аппаратура иностранного производства, которую всеми правдами или неправдами удается раздобыть на местных «черных рынках», выкупить у военных или снять с разбитой техники. 

Так что мы с нашими служебными радиоприемопередатчиками предпоследнего поколения с комбинированными системами солярной, термо- и электростатической подзарядки воспринимались в большинстве случаев как пришельцы из другой вселенной, что всякий раз добавляло нам головной боли на предмет того, переживем мы с «таким богатством» очередную ночь (перед тем, как перебраться на другой объект) или все-таки проснемся в лучшем случае просто ограбленными. Однако никак иначе в стране работать было бы просто невозможно. Поскольку государственные операторы зачастую не способны гарантировать передачу сигнала даже в границах одного отдельно взятого квартала в Одессе, а не только на весьма удаленных от оного города просторах украинской сельской глубинки. 

Удивительно, но в условиях практически тотального радиомолчания и отсутствия устойчивой технической связи, привыкший к цивилизации, прогрессу (и продуцируемым ими шумам) человек сразу начинает воспринимать себя очень незащищенно и уязвимо, что происходит с ним всякий раз, когда он совершенно безрезультатно прокручивает радиочастотную шкалу в тщетных попытках отыскать среди царящей на ее просторах либо совершенно гробовой тишины, либо среди полос ничего не выражающего «белого шума» хотя бы какое-то подобие присутствия звуков музыки или человеческого голоса, вне зависимости от того, на каком языке и из какой именно страны он что-то наставительно вещает своим слушателям. 

Отношение к иностранцам и к лицам со служебным паспортам и всевозможными мандатами Евросоюза, да еще и с полномочиями, закрепленными в Киеве, здесь, на юге и юго-востоке Украине, весьма неоднозначное. И дело даже не в том, что здесь фактически … везде своя власть, - хотя и считающаяся с киевской, но живущая по своим законам и правилам, - а в фактическом отсутствии собственно государственной власти как таковой, исключая, разумеется, ее чисто формальный аспект. 

Здесь - каждый сам себе власть и закон. И в особенности, если этот человек принадлежит к какой-либо влиятельной группировке или патронируется ей. Или хотя бы имеет в кармане заряженное оружие и готов пустить его в ход в случае не только неудачно складывающихся дял него обстоятельств, но и по первому личному пожеланию, прекрасно понимая, что его в случае чего не только не найдут, но даже и искать серьезно не будут. Чем ситуация складывается полностью аналогичным образом, как это практикуется сегодня в республиках Северного Кавказа в России, где светская российская государственная власть носит лишь формальный характер, с которым местные жители немедленно перестают считаться перед лицом власти реальной, исторической, стихийно сложившейся, основывающейся на местном менталитете, на псевдорелигиозных и этнических традициях, на сложных взаимоотношениях между различными племенами и народностями и их представителями, считающимися с «центральными законами» лишь тогда, когда это им выгодно или когда от этого напрямую зависит их собственное процветание, властное и материальное благополучие. 

А когда абсолютно любой абориген, - которому посчастливилось получить в свои руки хотя бы обыкновенный детский пистолет-пугач, переделанный под стрельбу малокалиберными, строительными или даже боевыми патронами, или который живет по соседству с каким-то местным даже не заправилой, а шустрилой, - силится возомнить себя властью, с которой обязаны считаться решительно все, кого он в состоянии этим самым пугачом к этому принудить, последствия для стабильности в регионе обитания этого и подобных ему аборигенов могут быть самыми непредсказуемыми. Как это напрямую демонстрируют южные и юго-западные регионы воюющей Украины и ее города, и как с этим напрямую пришлось столкнуться нашей рабочей группе в этот раз несмотря на весь ее пусть и международно, но, увы, не общеукраински признанный статус.

Собственно, для большинства иностранцев это непростое отношение обычно бывает связано с постоянным вниманием к их персонам со стороны многочисленных групп лиц, тем или иным образом желающих «поучаствовать» в их деятельности. Вне зависимости от наличия у таких иностранцев или их рабочих групп официального прикрытия из числа сотрудников местных органов охраны и защиты правопорядка или государственной безопасности. Которые своей львиной частью только лишь способствуют излишнему вниманию к тем или иным иностранным специалистам, но нисколько не в состоянии им ничем помочь, иначе как просто покачав головой, сделав всепонимающий внешний вид, принять на себя тот или иной задумчивый образ и обещать «обязательно разобраться в ситуации», начиная тут же при этом показательно куда-то звонить, что-то от кого-то требовать или давать кому-то какие-то инструкции и указания. 

Что чаще всего происходит, кстати говоря, как и в случае представителей северокавказских и закавказских народов, при … выключенном телефоне. Или иначе говоря, лишь для вида и создания себе некого авторитетного образа при сохранении имиджа формальной государственной или местной власти  в зависимости от того, на каком уровне случается тот или иной околослужебный или бытовой инцидент, грозящий перелиться затем в нечто большее.   

Прекрасно зная о таком положении вещей и будучи хорошо осведомленным из служебной отчетности нашей организации о подобной ситуации в регионе предстоящей деятельности, а также прекрасно представляя себе то, что может личным образом ожидать носителя явно русских фамилии, имени и отчества на нынешней воюющей Украине вне зависимости от характера лежащего у него в кармане служебного паспорта, виз, разрешений и мандатов, я постарался принять заранее все необходимые меры. С одной стороны, касающиеся меня лично, а с другой стороны, напрямую гарантирующие спокойную работу и моих коллег тоже. Коль скоро, как и в случае евреев в Египте, - здесь «бьют по лицу, а не по паспорту», - хотя, следует быть в этом вопросе объективным, - здесь, на Украине, «вражеского» человека или «москаля» сейчас по лицу или как-либо еще не бьют вовсе, а откровенно, на глазах у всех прохожих, с чувством, в него «с размаху» … плюют, что выглядит и воспринимается еще даже более обидно, когда совершается коллективно.   

Еще будучи когда-то в командировке в Бонне, роясь среди развалов местного «блошиного рынка» среди исторических документов и приравненных к ним реликвий, я вдруг к удивлению своему обнаружил относительно старые бланки, а также надлежащим образом оформленные и отштемпелеванные удостоверения НТС с характерным для этой организации оформлением солидного и добротного вида «корочек» («НТС» или иначе, - Народно-трудовой союз российских солидаристов, - крайне реакционная эмигрантская организация антисоветского, а в настоящее время и антироссийского толка, в течение всего периода своего существования занимавшаяся деструктивной политической и идеологической деятельностью по отношению к СССР, а в настоящее время и к Российской Федерации и Белоруссии). 

Разумеется, я не мог пройти мимо такой находки и не купить себе нескольких таких вот «формуляров», в один из которых в дальнейшем я забавы ради вклеил свою фотографию, добавил фамилию, имя и отчество, а также впечатал типографским образом и заламинировал все необходимые данные, включая и различные малопонятные шифры, обозначения и литеры, - непонятные, но от того не менее сильно «внушающие» трепет и почитание не особенно посвященному в деятельность и в иерархию НТС малообразованному человеку.

В итоге, получился весьма внушительный и официально оформленный представительский документ, которым в итоге я и сам остался очень доволен, и который всегда брал с собой в командировки в т.н. «проблемные» регионы бывшего СССР, коими являются республики бывшей Советской Прибалтики, Украина и Молдавия. А также в явно и категорично антироссийски настроенные в последние десятилетия государства Восточной Европы, вроде Польши, Венгрии или Болгарии. 

Так было и в этот раз. И как это оказалось весьма кстати в Одессе, когда на заученные беседы с местным, «подсунутым» нам «особистом» из числа вновь назначенных здесь киевскими властями «националистов-комиссаров» о моем явно российском происхождении и «непонятной» роли в составе прибывшей для работы на воюющую Украину рабочей группы, я совершенно спокойно заметил, что мои родные бежали из России еще после Революции 1917-1918 годов, а впоследствии, в течение всей своей жизни, принимали самое активное участие в антисоветской и антироссийской деятельности. Чему есть даже официальные подтверждения. Так что беспокоиться за судьбу Украины ему в моем случае не следует. А чтобы у украинских властей совсем не было никаких сомнений в моей благонадежности и антироссийскости, будучи «достойным наследником всех своих родных», я извлек из внутреннего кармана и продемонстрировал ему соответствующее удостоверение члена-ветерана НТС со всеми сопутствующими пометками, аддендумами и регалиями. 

Это был как раз тот самый замечательный случай, когда расплывшийся от безделья и постоянного мздоимства украинский «особист» не просто взлетел единым духом со своего кресла, в котором он до этого момента вальяжно возлежал, но и застыл чуть ли не по стойке «смирно», причем, на его форменной рубашке в области живота от неожиданности не то отлетело, не то расстегнулось сразу несколько и без того находившихся там в безнадежном противоборстве с его комплекцией пуговиц (с российскими по комплекции «особистами», увы, дело обстоит сегодня в точности таким же образом, что и с их украинскими коллегами). Поскольку, что такое НТС на нынешней Украине не просто помнят, а знают очень хорошо. И человек из НТС воспринимается здесь в качестве безусловно заслуживающего доверия не просто эмиссара какого-то влиятельного иностранного центра, а как полностью проверенное во всех отношениях лицо, доказавшее на деле свою преданность неким антироссийским и прочим сопутствующим им идеалам. Причем, воспринимается не только властями и представителями различных силовых структур, но даже и дворовыми хулиаганами, воспитанных в традициях «Великой Украины», на уровень которых НТС-овцы являются кем-то даже еще более влиятельными, чем члены УНА/УНСО и прочих союзов и объединений украинских националистов. Т.е. полумифическими людьми, оказать помощь которым воспринимается сегодня даже не как честь, а как некий священный долг. Вне зависимости от того, чем бы эти люди ни занимались, и какие бы организации и структуры они ни представляли. Даже в той ситуации, как это было в случае нашей рабочей группы, наличие в которой хотя бы одного НТС-овца (да еще и из числа потомков эмигрантов «первой волны») автоматически гарантировало ей иммунитет от любых притязаний со стороны кого бы то ни было. 

На последующий, уже чисто «дежурный» вопрос о семье и о знакомстве якобы моих далеких родных из числа эмигрантов, я, нисколько не смущаясь, спокойно ответил в том же духе, что мои бабушка и дедушка познакомились в годы войны, когда, как и многие российские эмигранты «первой волны», активно сотрудничали и вместе служили в «гестапо», продолжив работу в различных «русских службах» уже в ФРГ после окончания Второй Мировой войны. 

Как результат, одной лишь снисходительно-благосклонным тоном (при сопутствующем кинематографическом выражении глаз Тихонова-Штирлица) произнесенной фразы «Мой дед в «гестапо» служил, - там и с бабушкой познакомился» оказалось достаточно для того, чтобы не только совершенно и окончательно добить несчастного украинского «чекиста», но и с шумом вогнать его обратно в кресло в предобморочном состоянии. Поскольку все последующие вопросы, на которые мне предложили чисто формально ответить, носили уже чисто отвлеченный характер, т.к. человек (несмотря на исходившей от него густой запах «горилки» с чесноком) моментально понял, что не просто слегка коснулся, а уже основательно влез с сапогами в область, которую он ни при каких обстоятельствах не должен был затрагивать. Что, полагаю, во многом меня и с спасло. Ведь перед ним совершенно явно сидел уже давно проверенный и перепроверенный «человек из Европы», нисколько не стесняющийся и не скрывающий своего прошлого и настоящего. Что он не только моментально осознал, но и впоследствии всячески пытался загладить свою вину, стараясь оказать нам какие-нибудь полезные и могущие представлять для нас интерес услуги. Чего, к счастью, нам так и не потребовалось, потому что слухи о том, что «из Брюсселя приехали люди из НТС», немедленно избавили нас от массы совершенно ненужных проблем, связанных с выяснением отношений не только с местной националистической шпаной и представителями околонационалистического криминалитета (включая, заметим, и представителей пресловутой «еврейской мафии» в Одессе), но и с государственными чиновниками, при всех обычных условиях просто не дающих прохода иностранным специалистам в навязчивых попытках предложить какие-нибудь всегда и неизменно уникальные и по этой причине всякий раз оплачиваемые по отдельному «независимому» тарифу услуги.  

Что здесь сказать ? Увы, но такова нынешняя Украина. И с этим уже ничего не поделаешь. Страна, в которой уже почти никто не помнит о КПСС, но в которой даже самые малые дети прекрасно знают об НТС и роли этой организации в послевоенном развале СССР, а также в последующей деструктивной деятельности ее эмиссаров, вроде тех же Георгия Бооса или Александра Рара и их хоть и менее шумных и освещенных в средствах массовой информации, но от того не менее губительных для страны коллег, уже в Российской Федерации. Страна, в которой простое удостоверение этой организации (правда, хорошо и солидно оформленное) способно открывать любые двери и устранять любые преграды, неким мистическим и непонятным образом объединяя в глазах украинцев сегодня характерный «трезубец» в виде главного государственного символа Украины (в символике НТС использован знак Великого князя Владимира Святославовчиа) с полосатым российским триколором Добровольческой армии. Увы, не каждый возьмет на себя смелость воспользоваться таким документом или даже просто достать его из кармана. Как и просто найти его на «блошиных развалах» и взять в руки, если ему случится попасться на глазах где-нибудь в одной из стран Старого Света. 

Но факт остается фактом. Именно подтвержденный документально статус НТС-овца сегодня гарантирует на Украине защиту и безопасность любому россиянину (или просто человеку с русско-российской внешностью, по каким-либо причинам буквально написанной у него на лице), волею случая или обстоятельств оказавшемуся на ее территории в неких стесненных обстоятельствах или по служебным делам. 

Сегодня этот документ де-факто является бесспорным иммунитетом от любых репрезалий и преследования, а также от совершенно ненужного к вам внимания украинской стороны, стоит лишь вам обозначить его у вас наличие в беседе или во время собеседования с местными «особистами». Впрочем, и со стороны кого бы то ни было еще, а не только их. Вне зависимости от того, есть ли у вас соответствующие подтвержденные полномочия и разрешения на осуществление какое-либо деятельности и реализации представительской активности со стороны Евросоюза, Киева или даже США и ООН, вместе взятых. Поскольку сегодня на Украине власть, увы, своя в каждой территориально-административной области страны или даже на уровне отдельно взятой городской или сельской коммуны.

Так или иначе, но остается лишь надеяться, что воспользоваться данным документом сегодня придет в голову, да и просто придется, если подвернется такой случай, лишь очень и очень немногим. Если вообще я не окажусь за всю историю этого военного конфликта «единственным и неповторимым» лицом, оказавшимся в статусе чуть ли не официального эмиссара НТС, действовавшего по линии Евросоюза на территории воюющей Украины в годы ее противостояния с Россией.   

Впрочем, как показывают события последнего полугода, в политических и военных кругах Брюсселя, дальнейшее продолжение военных действий на Украине в его нынешнем формате постепенно теряет для Запада первоначально запрограммированный им (в этом конфликте и провоцировании его развития) практический смысл в рамках неофициальной поэтапной доктрины установления контроля над украинскими территориями, впервые озвученной на уровне глав государств и правительств стран Евросоюза еще полтора года назад, с началом вторжения и активной военной операции России на территории государства-соседа. После завершения которой наступает время перехода к следующим этапам запрограммированных Западом весьма деструктивных для России действий. 

Собственно, ничего нового здесь нет и никогда и никем не было озвучено. После 2010 года нынешняя Россия с нынешним российским руководством Западу не нужна. После распада СССР и кризиса социалистического лагеря стране дали все возможности переформатироваться под то место и под ту роль, которые отводились ей победителями в Холодной войне. Более того. Стране и ее властям после 2000 года было оказано доверие. На политической, международной, экономической и финансовой аренах. Был дан карт-бланш на прогрессивное развитие. А они, т.е. страна и ее власти, это оказанное им Западом доверие не оправдали. И Запад в итоге оказался ни с чем, лишь констатируя время от времени то, что российское руководство все более активно начинает совать палки в колеса его политике в самых разных уголках планеты, вовсю занимаясь шантажом и требуя от него всякий раз «откупных» за отказ от своих деструктивных политических действий. Что Запад по понятным причинам нисколько в его политике не устраивало. Вне зависимости от того, есть ли в мире Россия или ее нет.

В течение примерно полутора десятилетий Западом в разные годы предпринимались различные маневры с целью все-таки вернуть Россию не столько под свое собственное управление, сколько сделать ее предсказуемо управляемой на международном уровне. Политика чего окончилась ничем. Вернее, полным фиаско Запада вернуть контроль над Россией. А не контролируемая и не предсказуемая в ожиданиях Россия Западу не нужна. И тогда и случилась Украина, к чему Запад эту страну исподволь все более активно готовил уже более тридцати лет.  
Однако, если России безо всяких исключений нужна Украина территориально целиком и полностью, - кстати говоря, как и Молдавия, - до старой советской границы, то Западу нужны лишь ее западные и центральные богатые плодородные и не разоренные войной и нуждой пока еще густо населенные области. Или говоря иначе, - Западу нужно все, что расположено на правобережье Днепра. И что ни при каких обстоятельствах не должно пострадать и быть серьезно растоптано войной, - перейдя в руки Запада наименее разоренным образом, в отличие от восточных и юго-восточных территорий страны, наибольшим образом пострадавших за прошедшие полтора года военных действий, а также за предшествующие им восемь лет т.н. вооруженного противостояния на Донбассе. 

Все, что останется на разоренном ей же самой войной левобережье Днепра, Российская Федерация в соответствии с таким подходом Запада может … забирать себе, как и сама решать вопрос восстановления этих территорий и изыскания для них достаточного населения за свой счет и за счет своих и без того скудеющих ресурсов. 

Данная доктрина, фактически формировавшаяся в разных версиях еще до 2014 года, получила итоговое название «Брюссельского варианта» и окончательно оформилась к концу 2021 года, т.е. за несколько месяцев до вероломного нападения и вторжения ВС РФ на территорию Украину и развязывания против нее необъявленной оккупационной войны, по-прежнему декларируемой российской стороной в рамках некоей «специальной военной операции», цели и задачи которой за прошедшие полтора года менялись уже столько раз, - в зависимости от успехов или неуспехов российской стороны, - что сложно даже представить себе какие-нибудь еще обоснования и оправдания для начала этой агрессии, которые могут привести российские пропагандисты. 

Собственно, это содержание данной во всем бездарно и торопливо начатой Россией оккупационной войны не является с самого начала ни для кого секретом, неоднократно озвучивалось и продолжает озвучиваться в мировой прессе и в средствах массовой информации, и единственными, кто еще по каким-то причинам находится в неведении о происходящем, являются граждане самой Российской Федерации. Коль скоро никому и в голову не могло прийти, что стране не нужно возвращать контроль не только над Крымом, но и над всей территорией Украины вообще, чтобы не отдать ее Западу, но до сих пор так никто и не может понять, отчего и почему это нужно было начинать и продолжать делать так и столь бездарно, как весь мир наблюдает это последние полтора года ? Да еще и действуя во всем под указку и в соответствии с планами Запада ?  

Если брать усеченную схему «Брюссельского варианта», реализуемого в настоящее время, то состоит она из следующих обобщенных пунктов-этапов (исключая подготовительную и последующую части этой весьма мрачной для России и ее граждан программы):

1. Идеологическая подготовка массового населения Украины ко вторжению с территории Российской Федерации с последующим максимально упорным противостоянием ВС РФ в качестве главного и наглядно проявившего себя врага Украины;

2. Подрыв и ослабление финансовой и ресурсной базы Российской Федерации за счет всевозможных санкций, а также в части устранения возможности получения страной редких и необходимых для ведения войны и работы российской оборонной промышленности ресурсов, сырья и полуфабрикатов как из развитых стран мира, так и из развивающихся стран;

3. Провоцирование России на попытку заведомо обреченного на провал «блиц-крига» на Украине силами неподготовленной к этому в зимних условиях армии и неких военизированных вооруженных (банд)формирований, - действующих, что называется, «с колес», без подготовки, плохо контролируемых и реализующих политику и практику имущественного грабежа и террора против любого местного населения, отталкивая его от России;

4. Закрепление у населения Украины образа России и россиян как однозначных врагов ввиду характера анархистских, насильственных и грабительских действий вооруженных подразделений РФ на территориях Украины с целью максимальным образом ослабить уровень поддержки России со стороны даже самого первоначально лояльно настроенного к ней населения Украины;

5. Создание у населения Украины диаметрально противоположного, чем это изложено в предыдущем пункте, образа у НАТО и у вооруженных сил Альянса, с восприятием их населением страны как освободителей и защитников, которых в случае их появления на украинской территории следует встречать хлебом и солью, как освободителей, всячески их поддерживая и помогая им во всем «против России – за Украину»;

6. Формирование идеологического «молоха» в Российской Федерации в части обеспечения поддержки тотальной и принудительной истерии и полемики на военную и великодержавную тематику;

7. Перевод военных действий из наступательной войны со стороны России в затяжную позиционно-оборонительную фазу, связанную с одновременным деморализацией и разложением личного состава ВС РФ, а также с растущим экономическим и финансовым давлением на российскую экономику, не подготовленной ресурсно и финансово к длительной войне;

8. Исчерпание профессиональных и подготовленных воинских ресурсов ВС РФ с их постепенной и растущей заменой на различного рода «эрзац-формирования» (например, с привлечением криминального элемента, военных авантюристов, национальных формирований и разнообразных наемников), с постепенным доведением личного состава до мысли о прямом военном саботаже, при котором какие-либо наступательные операции в настоящем и будущем становятся невозможными;

9. Накачивание все это время ВСУ военной техникой, снаряжением и экипировкой НАТО старого образца и боеприпасами с выходящим или уже вышедшим сроком годности, что с одной стороны позволяет усилить и закрепить позиции ВСУ в затяжном противостоянии с Россией, а с другой стороны, позволяет максимально разгрузить склады ответственного военного хранения стран НАТО с одновременным перевооружением армий более современным и технологичным оружием, используя для этих целей военные и привлекаемые частные бюджеты, а также средства с арестованных частных и государственных счетов юридических и физических лиц Российской Федерации в развитых странах, формально направляемые на помощь Украине, с извлечением из такой помощи максимальной прибыли за счет ножниц цен в виде разницы в ликвидационной стоимости поставляемого на Украину устаревшего и списываемого складского западного вооружения, всех видов материальной помощи и снаряжения и их декларируемой рыночной стоимостью (при том, что денег со своим арестованных счетов Российская Федерация и ее организации, а также физические лица из ее юрисдикции никогда больше не увидят, т.к. их на этих банковских счетах больше нет). 

10. Не препятствовать централизованным импортно-экспортным сделкам, операции и деловой активности обеих стран (в том числе, транзитного бизнеса через территорию друг-друга), осуществляемых в интересах и под контролем Запада и крупного западного бизнеса, а также реализации всех видов экономической, финансовой и коммерческой деятельности, способствующих развитию и стимулированию «черного рынка», формирования дефицита, завышенного ценообразования и усугубления коррумпированной составляющей в деятельности всех категорий и уровней государственных и местных властей как в России, так и на Украине, и снижению уровня к ним доверия.

11. Обеспечить перемалывание, превращение в нетрудоспособных калек и уничтожение в бессмысленной позиционной войне максимального объема взрослого человеческого ресурса всех призывных категорий (т.е. наиболее активных и трудоспособных молодых и зрелых возрастов, а также специалистов всех квалификаций и видов деятельности) как со стороны Украины, так и Российской Федерации, а также максимальное исчерпание военного потенциала обеих стран, что гарантирует в дальнейшем неспособность для них обоих противостоять силам НАТО (или третьих стран), а также максимальное ослабление обеих стран и без того испытывающих трудности демографического, межэтнического, этно-религиозного и иного характера в части расшатывания их территориальной стабильности и устойчивости.

12. Максимальное уничтожение обеими сторонами друг у друга всех видов военной техники, объектов складского военного хранения, вооружений и военного оборудования, вне зависимости от их исторического возраста, боепригодности и характера применения.

13. Исчерпание военной промышленностью Российской Федерации ресурсов редкого и ценного сырья, материалов и деталей, необходимых для производства и ремонта не только военной техники, но и в первую очередь, для изготовления боеприпасов т.н. массового или «широкого» применения, когда вместо предписанных производственными и технологическими регламентами операций, все чаще и активнее начинают использоваться т.н. «кригс-технологии» и «кригс-материалы», - более дешевые, недолговечные, ненадежные, но позволяющие заменить и компенсировать нехватку того стратегического сырья, нехватку которого все острее испытывает оборонная промышленность, - признаки чего были констатированы у ВС РФ еще в конце зимы текущего года, когда такие вот «кригс-технологии» начали приводить к постепенно нарастающим проблемам и нештатным ситуациям в боевом применении всех видов стрелкового оружия и артиллерийских систем.   

14. После нескольких серьезных поражений на фронте и утраты путем скоординированного отступления значительных ранее оккупированных Россией территорий Украины (или вынуждения России к такому отступлению даже с учетмо утраты престижа в глазах местного населения), доведение военной ситуации до полной неспособности ВС РФ к каким-либо серьезным наступательным операциям из-за нехватки и разложенческого состояния личного состава (включая и мобилизуемых и вызываемых из резерва лиц), исчерпания ресурсов военной техники и складских боеприпасов, что должно заставить российские вооруженные силы перейти к глухой обороне (что мы наблюдаем уже весной 2023 года).

15. К этому времени, подготовить и организовать контрнаступление ВСУ (лето 2023 года), целью которого, помимо возвращения максимально возможных площадей оккупированных Россией территорий, является максимальное уничтожение живой силы, вооружений и техники обеих сторон, включая и ту технику, которая была передана Украине Западом.

16. Посла утраты контрнаступлением ВСУ своего потенциала, стабилизация фронта на оборонительных позициях с учетом вновь отвоеванных у ВС РФ территорий в ситуации, когда обе стороны окажутся максимально взаимно ослабленными и небоеспособными в военном плане настолько, что просто не смогут больше без всех видов дополнительных мобилизационных мероприятий вести никаких военных действий, включая и обеспечение серьезной фронтальной обороны;

17. После соответствующего обращения к Евросоюзу со стороны Президента Украины или Украинского Парламента, введение вдоль всей линии российско-украинского фронта санитарно-миротворческого военного контингента из состава ВС стран НАТО, что фактически будет сводиться к появлению вдоль всей линии фронта примерно через каждые два-три километра постов с шестами и флагами НАТО и Евросоюза на них, с двумя или тремя военнослужащими этих стран для обеспечения контроля и группами уполномоченных украинских военнослужащих с шевронами и отличительными знаками НАТО, указывающих на то, что данные территории находятся под миротворческим контролем приглашенных сил Альянса;  

18. Прекращение активной части боевых действий со стороны ВСУ, с сохранением войск на позициях под прикрытием флагов миротворческих сил Альянса, что будет исключать для ВС РФ любые возможности для ведения дальнейших военных действий любого характера, т.к. это будет расценено уже как нападение на силы НАТО и на Евросоюз (а не на Украину), что приведет уже совсем к другому раскладу сил в регионе и к использованию совсем другой военной техники и вооружений (и в совсем других количествах), чем те, что поставлялись на Украину Альянсом до недавнего времени, т.е. будет означать уже полноценную войну между Россией и Западом, в том числе и с ударами по всей территории Российской Федерации со стороны военных баз и зарубежных объектов государств-членов НАТО.

19. Стабилизация ситуаций с обеих сторон фронта с одновременным усилением про-НАТО-вских и про-Евросоюзовских настроений на правобережной Украине и на западе страны, когда за счет дополнительных поставок гуманитарной помощи и обеспечения миротворческой стабильности в западных и центральных областях страны Евросоюз (или коллективный Запад, как кому будет угодно) обеспечит свою полную легитимность и приятие в глазах восторженного украинского населения как из числа еще остающихся на территории Украины, так и из числа тех, кто бежал в страны Старого Света;

20. Разбрасывание над позициями ВС РФ т.н. «синих» листовок (а также распространение соответствующей информации по всему диапазону доступных ВС РФ радиочастот и с использованием устройств сотовой и мобильной связи), являющихся «пропусками в Евросоюз» для каждого / любого российского военнослужащего или групп военнослужащих (с оружием в руках или без) или гражданских лиц, кто их предъявит при переходе линии фронта в районах расположения миротворческих постов под флагом НАТО и Евросоюза, гарантирующих таким перебежчикам специальный статус, гражданство, вид на жительство и легализацию в странах ЕС (потенциально, также и США, Канады и Австралии), трудоустройство, полный социальный пакет наравне с европейскими гражданами, общую социализацию и иммунитет от любых требований со стороны Российской Федерации по их выдаче, что должно гарантировать (по замыслам авторов этой идеи) массовую и повальную сдачу в плен и переход на уровне целых подразделений основательно разложившихся к тому времени российских военнослужащих, что в свою очередь, позволит Евросоюзу не только получить столь не хватающее ему в последние десятилетия «белое население», но и получить множество весьма квалифицированных, легко адаптируемых, консервативных по взглядам, неприхотливых специалистов, а также совершенным образом не просто оголить, а открыть российско-украинский фронт … с российской стороны (коль скоро даже самые лояльные властям и не разложившиеся морально и материально заградотряды ставят обычно за своими позициями, а не перед ними, на нейтральной территории, перед противником).

21. В случае успешности реализации подобного плана «бескровного уничтожения» российской армии (т.е. в случае успеха т.н. «тезиса Наполеона», - как это называется сейчас в Брюсселе, - когда французскому Императору для успеха всего военного мероприятия было бы достаточно для победы над Россией не приходить на ее территорию с армией, а просто высадиться на российский берег в компании адъютанта и переводчика, зачитав удивленному населению свой указ об отмене крепостного права и о даровании населению России всех прав и свобод, после чего это население либо само бы на руках принесло его хоть в Москву, хоть в Санкт-Петербург, либо свергло власть и существующий строй в России своими руками, без помощи какой-либо армии), что называется, без единого выстрела, - как при наличии срежиссированных провокаций с полностью обескураженной российской стороны против «миротворцев НАТО» или без оных, переход ВСУ даже не в наступление, а в движение вдоль всего фронта с полным возвратом и установлением контроля над всеми территориями юга и юго-запада Украины и, потенциально, и Крымом тоже (в том случае, если такое решение о возвращении т.н. «разоренных земель» будет устраивать на тот момент Евросоюз).

22. В заключение реализации «Брюссельского варианта», фактически установить полный юридический и административный контроль над Украиной в составе Евросоюза путем включения ее во все европейские объединения и организации на волне восторгов местного населения от успешного «изгнания москалей» ввиду неспособности России дальше удерживать эти территории из-за сбежавшей на Запад армии, а также всех возможных перспектив под лозунгом «Украiна – це Европа», практическую реализацию которой стране и ее гражданам обещали не одно десятилетие. 

23. Инициировать следствием своих указанных выше действий повторение в России, по-прежнему изолированной от всего мира потерпевшей подобное поражение в войне, сопутствующий этому политический провал на международной арене и переживающей уже к тому моменту основательный экономический, финансовый и международный изоляционистский упадок, нового репрессивного периода, подобного годам сталинской власти, - когда под лозунгом восстановления и сохранения страны (а также собственной власти) действующей властной силовой верхушкой будет инициирован новый ГУЛАГ, необходимый в рамках объявленной мобилизационной экономики как для обеспечения самой страны (а также ее восстановления и возрождения) и существования ее населения всеми необходимыми ресурсами (которых страну лишает враждебный Запад, без помощи которого Украина ни за что бы не вывернулась из этой проигрышной для России войны), так и для избавления на вновь воссоздаваемых примитивных лесопилках, в «шарашках» и рудниках от излишков как недовольного, так и излишне образованного, думающего, своенравного (и потому, - опасного для властей) профессионально невостребованного населения (оказавшегося не у дел, утратив свой бизнес и привычный жизненный уклад за прошедшие примерно 13 лет), с одновременным формированием нового подобия «советского человека» в лице «религиозного россиянина», нисколько не опасного властям, но исправно «голосующего «ЗА!»» и доносящего не только на соседей, но и на членов собственной семьи. Как это ни парадоксально, но с уже сейчас подготавливаемыми новыми тюремными вертухаями, административными и лагерными кадрами, а также работниками государственно-административной системы, в роли которых будут выступать самые разнообразные лица из числа нынешних участников СВО, прошедших в ходе нее проверку на государственную лояльность. Увы, но достаточное число кадров человекоубийц тоже надо суметь подготовить. А вопреки расхожему мнению, дело это отнюдь не простое. Даже принимая во внимание, что ГУЛАГ был актуален лишь для того времени, когда он существовал в ХХ веке (и тогда же и устарел), а с тех пор развитое человечество ушло по пути технологического и иного прогресса уже весьма и настолько далеко, что догнать его командами конвоя, террором, дешевым сырьем и бесплатными трудовыми руками заключенных и примитивными производствами не получится.

Таким образом, если последовательно брать по содержанию все изложенное выше, по состоянию на данный момент, Запад полностью реализовал все пункты своего плана, последовательно отыгрывая их у России один за другим. По крайней мере, как это кулуарно декларируется сегодня в Брюсселе, уже сейчас можно быть уверенными в том, что до Днепра т.н. «миротворческие» войска НАТО дойдут без единого выстрела, будучи полностью поддерживаемыми всем местным населением, государственными службами Украины и ВСУ вплоть до последнего человека. Настолько сильно сейчас это население настроено войной и пропагандой против России, что готово на любых условиях запродаться хоть кому угодно, лишь бы война поскорее прекратилась, и на их землю не пришли «москали», «кацапы» и прочие грабители и насильники из России. 

По сути же, все сегодня упирается лишь в одно. Единственное. И эта проблема портит в настоящее время Западу все карты к изложенной выше схеме. На самой Украине ни власти, ни население солидарно и категорически не хотят видеть на своей территории армии поляков, чехов, словаков, венгров, румын, болгар, - одним словом, всех, кто когда-либо входил в состав бывших военных и экономических блоков социализма. 

Они хотят видеть у себя англичан, немцев, французов, американцев, - т.н. «коренных европейцев», как здесь принято об этом говорить. Никого другого они иметь у себя не желают. Категорически. Как и идти под их неизбежное управление в случае ввода военно-полицейских и контрольно-административных сил Евросоюза на Украину поздней осенью этого года. Что часто служит поводом для шуток в высоких кабинетах в Брюсселе на тему того, что «Украина готова отдаться только коренным европейцам». 

Однако сами политические и иные представители развитых стран Старого Света, в свою очередь, вовсе не готовы вводить свои воинские контингенты на Украину, последовательно упирая на «восточное крыло» Альянса, уже целиком (а не только в лице Польши) фактически готовое ко вторжению в западные области Украины. Сами же они не готовы отправлять туда своих людей даже в целях установления санитарного военного контроля вдоль всей линии фронтового соприкосновения с ВС РФ. Настолько дорого они их ценят, и насколько они им нужны сегодня в собственных странах

Вот в эту практически неразрешимую задачу и упирается тот факт, что остающаяся вне контроля ВС РФ Украина еще не перешла под административно-миротворческий территориальный контроль всего Евросоюза или отдельных государств, между которыми возможно будет поделена ее территория в будущем в составе … этого самого Евросоюза. Который сейчас лишь выжидает окончательных результатов украинского контрнаступления для принятия решения о вводе в страну своих войск и придания им миротворческого статуса. Вне зависимости от того, устраивает их этнический состав самих украинцев или нет. Вернее, будут ли там столь неоднозначно принимаемые украинцами поляки или нет. И главное, - стоит ли это делать уже сейчас или все-таки подождать до затяжной и дождливой осени и зимы (с которыми период активных военных операций на Украине автоматически становится невозможным) с расчетом на то, если украинской стороне все-таки еще удастся захватить обратно ценой немалых человеческих потерь еще несколько сотен квадратных километров территории на юго-востоке, вывернув их из-под контроля России.

Ну, а мы тем временем приближались к финальной точке маршрута нашего пути. К городу Одессе. В котором нам предстояло провести несколько не только совершенно незабываемых по характеру работы, но и по резко отрицательному восприятию (или вернее, неприятию) этого портового города, купающегося сегодня в неслыханной роскоши, богатстве и довольствии и во всем ином безгранично процветающего приморского уголка на территории все более нищающей, воюющей и полуразоренной этой войной Украины. И как следствие сказанного, - что же это было ? Вернее, - что же стало не так с этим городом ?

Итак, город Одесса. Вольный город Одесса. Неформальная столица всего юго-запада Украины. Город, которому сегодня «Киев – не указ», коль скоро Киев решительно и во всем сегодня зависит именно от Одессы и от принимаемых здесь, в Одессе, а не в Киеве, решений. С таким же отношением ко всему происходящему в стране (и за ее пределами) со стороны его горожан и всех прочих одесситов, когда некоторым людям или их узкой этнической человеческой общности вдруг становится свойственно ставить себя не только во главу какого-то критического для всей отдельно взятой человеческой совокупности предприятия, но и начинать активно зарабатывать на своем положении, извлекая из этого личную пользу и нисколько не заботясь о том, что в результате происходит и будет происходить в дальнейшем с этими самыми … остальными людьми.  

Нет, нечто подобное в настроениях его жителей можно наблюдать и в Николаеве, но там в жителях ощущается значительно больше человеческого достоинства, положительного внутреннего содержания и дисциплины, чем в Одессе, - дошедшей за прошедшие полтора года до состояния полного и прямо даже какого-то гротескного финансового и имущественного разложения своих горожан и примкнувших к ним «понаехавших» граждан из других стран, совершенно беззастенчивым и демонстративно-показным образом, подобно т.н. «новым русским» ранних 90-х годов ХХ века, буквально барахтающихся, утопая, среди денежных знаков и дефицитных товаров и чуть ли не блюющих от неспособности переварить тот океан поминутно обрушивающихся на них денег в валютных самых разных государств планеты, многочисленные товары из которых густым, нескончаемым и совершенно неконтролируемым потоком проходят сегодня через одесский порт решительно во всех направлениях или только лишь учитываются в деловых книгах местных портовых бизнесменов, предпринимателей, «жучков» и учетчиков, - наживающихся все эти месяцы решительно на всем, что связано на разоренной и все более приходящей в несостоятельность Украине с войной, с упадком государственности, с безвластием, с анархией, мздоимством, тотальным воровством и коррупцией, с агонизирующим распадом как вертикали, так и горизонтали власти, спровоцированным вызванным этой самой уже абсолютно тотальной украинской нуждой небывалым расцветом одесского «черного рынка» и «черного делового сектора», все более множащиеся участники и «партнеры» по которой просто купаются в роскоши и достатке на фоне растущей нищеты своих соседей. 

Увы, но сегодняшняя, некогда восторженно-привлекательная для многих интеллигентов литературно-романтическая Одесса, как и весь населяющий ее от верха и до самого низа кичливый слой «от малого до великого» во всем преуспевающих и жирно лоснящихся от переполняющего их избытка довольства одесситов, так же совершенно отвратительна, как и до предела пресытившаяся и омерзительно разжиревшая на чужих нужде и горе, - с телесами, немыслимо переросшими все пределы ее запачканных одеяний, - вальяжно расплывшаяся в своем кресле купчиха-откупщица или ростовщица, берущая за каждый свой золотой по десять золотых зависимых от нее людей, оставаясь на сегодняшний день фактически единственным свободным и пока еще сравнительно безопасным деловым портом на Украине, при помощи которого она буквально выкачивает из всей страны деньги, ценности и ресурсы, ежедневным образом сказочно и чуть ли не до умопомрачения обогащающие ее обитателей, с головой окунувшихся едва ли не поголовно в этот «бизнес на крови», построенный на тотальном дефиците и на тотальной зависимости целой страны от города Одессы и обитающих в ней «многопаспортных» дельцов, сытно жирующих с мировой географии своего гражданства.  

Бродя, когда это позволяло время, по улицам нынешней Одессы, я не мог не поймать себя на мысли о том, что где-то уже много раз и очень отчетливо я видел всю эту показную картину пресыщенного достатка, сочащегося и вырывающегося чуть ли не из каждой двери и каждого распахнутого настежь окна, вовсю мигающего разноцветными неоновыми огнями довольства (и это в условиях-то полного или частичного комендантского часа и отключения электроэнергетики в других районах страны), всеобщей кичливой и шумной беззаботности, принужденного веселья и демонстративно показушного, как разноцветные бумажные цветы на ритуальных мероприятиях, картины развязно выплескивающегося целыми кварталами на городские улицы ростовщического процветания и пестрого прожигания жизни. 

И действительно, я вскорости вспомнил, где я все это столько раз видел. Нет, это не была постсоветская Москва времен давным-давно уже канувших в небытие 90-х. Это был Нью-Йорк. И по странному стечению обстоятельств, - ведь населяли его во все времена преимущественно одни лишь евреи, - называющийся и сегодня «русским», квартал вдоль Брайтон-бич, шумное население и демонстративно показательно жирующие всегда и во всем предприимчивые дельцы которого, как это легко могло показаться любому, впервые попавшему в эти места человеку, неизменно вели себя так, словно тот или иной день или вечер были последними в их жизни. Стремясь, словно в последний раз, насытиться всем во что бы то ни стало. Повторяя этот шумный ритуал изо дня - в день, из месяца - в месяц, и года - в год. Ничего не помня о том, что было вчера, и не имея ни малейшего желания знать чего-либо о том, что будет завтра. Коль скоро всю свою жизнь эти люди привыкали жить лишь одним сегодняшним днем, в течение которого нужно было успеть абсолютно все, что только могло прийти им в голову, но главное, - успеть урвать как можно больше «всего и у всех», опередив в этом занятии своего ближайшего соседа, а еще лучше и всех прочих с ним соседей тоже, вне зависимости от места их нахождения и самого факта их существования или даже отсутствия. Ведя себя так, как если бы следующий день мог бы для них уже и не наступить. Или даже так, чтобы он никогда лучше не наступил бы для этих самых соседей, но … неизменно с этого в собственную пользу того, кто мог бы этого желать и неплохо на этом заработать, - если, разумеется, вовремя придумать то, как половчее и похитрее «в оборот конкурентов» это можно было бы проделать. 

Что и представляет сегодня из себя вся нынешняя каждодневная картина портового города Одессы, во все времена, включая даже и годы запретного во всех смыслах СССР,  славившегося ничем не стесненной свободой нравов и соблюдения незаконных коммерческих и иных предпринимательских интересов, ставивших интересы любого их индивидуального носителя несоизмеримо выше интересов самого этого города, государства или какого-то официального сообщества людей, из которых каждый такой вот носитель стремился извлечь для себя пусть и сиюминутную, но зато и при этом предельно максимальную выгоду ! Для чего и потребовалась вся эта небольшая резко отрицательная прелюдия о том, чем нам пришлось в этот раз в городе Одессе заниматься, так сказать, вне плановых мероприятий данной деловой поездки. 

Итак, в российской практике еще сравнительно недавнего прошлого такие неофициальные или полуофициальные мероприятия обычно носили название «черного аудита», с той лишь разницей, что проверка осуществлялась нами для филиала одной крупной и авторитетной международной организации, осуществляющего всестороннюю помощь и содействие в тех странах, в которых в данный момент ведутся боевые действия или иным образом оказывается дестабилизированной государственная власть. Одной из которых в настоящее время является Украина. Речь, разумеется, идет о чисто гуманитарных мероприятиях, поскольку по линии этой организации в т.н. «проблемные страны» не поставляются даже стреляные гильзы. 

Однако, с учетом объемов и характера поставляемой в данном случае продукции, учитывая международный характер помощи и размеров обслуживаемых контрактов, а также принимая во внимание «многопаспортный» израильско-украинский состав всех категорий административного персонала, у европейских кураторов данного проекта в какой-то момент возникли серьезные сомнения и опасения относительно финансовой и деловой благонадежности кадрового и менеджерского состава данной структуры. Что тем более усугубилось в условиях последних событий в стране, когда, как иногда кажется, в вольном городе Одессе вплоть до нервных колик от жадности и алчности зарабатывают на войне уже решительно все, и требовать от кого-либо хотя бы подобия деловой дисциплины, патриотизма и порядочности в корпоративной культуре является среди местных людей чем-то сродни проявления признаков самого плохого «не-одесского» тона.

Так или иначе, но следствием данных опасений стала необходимость осуществления внеплановой выездной проверки данной организации, которой нам и пришлось самым неожиданным образом заняться уже в конце командировки по указанию «сверху». Вернее, из Брюсселя. Разумеется, - к самому вящему неудовольствию как нас самих, так и руководства этой самой структуры (которое, видите ли, официально предупредили о нашем появлении лишь за час до нашего прибытия) и весьма недвусмысленных угроз со стороны явно связанного с ним местного властного и силового руководства страны и города, перед которыми замаячила реальная перспектива утратить этот источник дохода. 

Впрочем, здесь все оказалось очень легко решаемо, стоило лишь намекнуть, что в случае любых «наездов» деятельность структуры будет свернута, и связанным с ней лицам не поздоровится не только на Украине, но даже и в Израиле. Не говоря уже о европейских столицах. Как им самим, так и членам их семей, банковским счетам и имуществу. После чего дело «с скрипом» было все-таки разрешено в нашу пользу.  

Не помогло даже навязчивое вмешательство «американской стороны», которая также весьма выгодно для всех его участников и не-участников обслуживалась в рамках данного проекта и напрямую им затрагивалась, не имея впрочем ни малейшего желания предавать огласке свое в нем даже косвенное участие. 

Разумеется, то, что это были именно американцы под видом укро-изарильтян, мы вначале не знали. Да и знать не могли. Однако даже самый беглый осмотр тех или иных «характерно-универсальных» своим обликом в международных отношениях, с учетом их сугубо «типовой внешности», угловатых субъектов с плечами пиджаков подбитыми ватой, позволяет легко и безошибочно вычислить их страну происхождения. Какие бы стилисты с ними ни работали, и чем бы они ни занимались. 

Дело в том, что … «американцы носят ботинки». Нет, ботинки носят, носили и будут носить в нашем мире очень многие представители высших деловых и политических кругов, но именно американцев можно легко и безошибочно отличить по их сугубо характерным (и ни с чем никогда не спутываемым) американского образца ботинкам, уродливым большим кроссовкам, расплющенным «баскетам», огромным кедам, кедсам и т.п. обувным излишествам, которые они одевают даже под вполне приличного вида костюмы. 

Общая характерная отличительная черта, позволяющая вычленить из любой толпы не только американца из числа граждан США, но и в первую очередь, работника ФРБ, ЦРУ, АНБ, ЮСИАЙ, полиции, военных служб и т.д., - это уродливая большая обувь. Это – их стиль. Где бы они в ней ни находились. Хоть на пляже. Где это будут такие же уродливые резиновые шлепанцы или пляжные тапочки «грелки». Так было и в этом случае. Когда «консультирующая сторона» никак не могла понять, почему мы все демонстративно начали общаться с ней по-английски с акцентом, принятым в США.  

Возвращаясь же к первоначальному вопросу, - проводя понятные многим специалистам параллели, - дело с «черным аудитом» подобных организаций обычно заключается в том, что в абсолютно любой организации в той же России, на Украине или где-то еще, за рубежом, существуют две бухгалтерии. Первую оказывают в официальной отчетности, а вторую – тем, кто эти организации патронирует, и от кого часто зависят жизнь и процветание соответствующих руководителей и владельцев. 

Что такое обычный или «белый аудит» ? Это – справка некоторой компании, что по мнению ее сотрудников, которое выдается за авторитетное мнение этой компании, финансовая деятельность некоторой организации и ее бухгалтерский учет ведутся правильно. Доказать обратное можно только специально инициируемой проверкой, которую проводят далеко не всегда за ее ненадобностью. И то лишь в том случае, если будут даже будут выявлены серьезные нарушения, привлечь к ответственности аудиторов невозможно, т.к. придется доказать факт наличия в их действия злого умысла. По российскому и иному национальному законодательству. А доказать это за последние двадцать лет в России удалось всего четыре раза. Да и то, в итоге никто не пострадал. А на Украине – ни разу. А уж в международно-иностранной сфере, - так и тем более.

Таким образом, аудит – это деятельность, которая ничего не определяет и используется в основном для сбора коммерческой и финансовой информации с целью разведки. В особенности, когда к делу подключаются западные консалтинговые и аудиторские организации, имеющие некое «представительное имя». Те же «Прайс Уотерхаус», «Куперс», «Куперс и Лайбрандт», «Мак-Кинзи», «Делойтт», «Брюсвик-Варбург», «Эрнст-энд-Янг», «Янг-и-Рубикам» и т.д. 

Как результат, с их стороны речь здесь традиционно идет о чистом шпионаже,  сборе и обработке первичной разведывательной информации. Т.к. организационно все эти компании являются т.н. «обезглавленными», т.е. не имеют в стране фактического нахождения реального руководства, а лишь чисто формальных исполнителей-администраторов, без права принятия решения и определения характера осуществляемых действий. 

То же и с российскими и иными национальными организациями такого же профиля деятельности. В основном – пустое место и сбор различной ценной информации себе на пользу. На основе которых ни потом и «советуют» другим клиентам, обобщая опыт одних и передавая его другим, не имея и не разрабатывая ничего собственного, своего.

А что такое «черный аудит» ?  Под термином «черный аудит» подразумевается не только проведение неофициальных проверок правильности ведения финансовой и бухгалтерской отчетности организациями со стороны их реальных хозяев, частных отдельных акционеров или криминальных структур, но и осуществление любых действий, позволяющих вам точно определить состояние взаимоотношений в трудовом коллективе или в организации в целом, в частности, где вам приходится или предлагается работать. Целью подобных проверок является выявление всего того, что функционер организации и ее руководство стараются держать как можно дальше от официальных проверяющих лиц, налоговых инспекторов, патронирующих организаций и аудиторов, включая как факты прямого нарушения хозяйственной, финансовой и экономической деятельности, так и всего того что в рамках данной деятельности этим руководством не декларируется. 

Аналогичным образом данные действия осуществляются соискателями при посещении организаций, в которых им предлагается работать, а также при беседах с их руководителями, - простой, т.н. «бликовый» анализ внешности, кабинетов, расположения документов на столе, поведения и иных факторов со стороны которых позволяет безошибочно установить то, насколько обстановка в организации является благоприятной для работы и карьеры, а также просто для нахожденья в ней стороннего человека или начинающего специалиста. 

Наиболее распространенным элементом оценки является то, насколько слова говорящего человека о себе, о вакансии и об организации расходятся с тем, что вы реально видите вокруг себя или в рабочем кабинете данного сотрудника. То, что характеризует данного человека внешне, - прямо или косвенно по визуальным проявлениям, - автоматически характеризует и организацию, в которой он работает. Или то структурное подразделение, при котором состоит на должности. 

Вторым элементом является фактор неряшливости и несоответствия друг-другу различных элементов гардероба, аксессуаров и украшений во внешнем облике проводящего интервью человека. 

Третьим элементом является противоречие выдаваемой информации тому, с чем вы можете или могли ознакомиться на стенах организации в виде плакатов или в виде иных агитационных материалов, находящихся в открытом доступе. 

И вот вам, - подойдя, наконец, к делу, - свежий «украинский» пример такого вот рода оценки. Сначала расскажу о том, как это было в моем собственном аудиторском прошлом. Чтобы не повторяться с тем, что это осталось неизменным в настоящем. 

В начале «нулевых», по просьбе моих коллег и знакомых мне часто приходилось ездить с «черным аудитом» по различным организациям. Причем, просили в основном просто поприсутствовать и посмотреть на несоответствия или «торчащие уши», которые могли бы пропустить собственные аудиторы. Как правило, я приезжал заранее, маскируясь под клиента, заказчика или под стороннего посетителя, якобы ожидавшего своей очереди.

Равно за двадцать минут до официального приезда моих коллег из организации начиналось повальное бегство сотрудников. У всех сразу же находились какие-то очень важные дела. Причем, у абсолютно всех. Начиная от высшего руководства и заканчивая специалистами даже самого среднего звена. 

Все эти выдающиеся, полные мыслей, окрыленные идеями, глубокомысленные по своему виду, манерные, одухотворенные и преуспевающие полные делового энтузиазма люди вдруг все разом, как по команде, обнаруживали массу срочных и неотложных дел, которые требовали сиюминутного разрешения. 

Как результат, из организации примерно за 20-30 минут до официального приезда «черных аудиторов» начиналось повальное бегство ответственных сотрудников. Оставался секретарский состав, в коммерческом отделе – «мальчик-даун» из числа экспертов второй категории, с заученной формулировкой «А я не в-н-а-а-а-ю-ю…», а в бухгалтерии и в финансовой части – «девочка-задолбыш» из числа младших бухгалтеров с выпуклыми очками в десять диоптрий, способная на все вопросы лишь принимать совершенно ничего не понимающий, но очень многозначительный вид, уставясь в одну точку, или пускать пузыри изо рта (я – полностью серьезно !) в попытках что-то произнести совершенно нечленораздельное. И вот в таких условиях приходится начинать проводить проверку. 

Но чаще бывает иначе. Как в данном случае было с проверкой в Одессе. Когда наш аудиторский приезд становится для организации и ее руководителей полностью неожиданным событием, и они не успевают к нему подготовиться. И руководство организации «встает в позу», изображая из себя людей, за которыми стоят некие очень влиятельные силы, ведя себя по-хамски. 

Как правило, это происходит в тех случаях, когда им есть, что скрывать. Аналогично и в том случае, когда вы встречаетесь с неподготовленным к встрече с вами руководителем (или кадровым работником) на его «территории обитания», бросив единственный взгляд на которую вы уже легко можете сделать вывод о том, что представляет из себя этот человек, и нужно лишь вам с ним встречаться. Просто на основании анализа его рабочего стола, кабинета, рабочего места и т.д. 

Приведу лишь один такой весьма красноречивый и … фатальный для организации пример из событий этой последней проверочной командировки. Итак,  - мы уже проводим аудит. В ходе проверки документации выясняется чисто формальный аспект, что руководитель филиала этой международной организации каждый месяц по два-три раза ездит в Молдавию. Расходы на поездки и на проживание систематически и исправно относятся на себестоимость хозяйственной деятельности организации и на ее текущие расходы, по которым накапливается т.н. «хороший НДС». При том, что по результатам этих поездок нет ни одного итогового документа. Ни подписанного контракта, ни соглашения, ни даже какого-нибудь меморандума или протокола о намерениях, на худой конец. 

Иными словами, руководитель «со свитой» просто «катаются» в свое удовольствие с непонятно какими целями в Кишинев, а оплачивает им это международная организация. Да еще и вносит коррективы в налоговые отчисления. Что является нарушением законодательства. На что мы тут же делаем замечание и обращаем внимание руководства. Руководство делает «распальцовку», т.к. во всех документах у них все абсолютно чисто. 

Все понимают, что организация скрывает от международных и европейских кураторов в Молдавии какую-то часть своего доселе никому не известного и не учтенного (и не положенного этой организации с учетом ее статуса) бизнеса, которого там быть не должно, но доказать или уличить их в этом на основании документов невозможно. И тут я поднимаю глаза на стену за спиной весьма бойкой директрисы, на которой представлена в виде плаката карта бывшего СССР с рекламной надписью организации «Нам – 20 лет !» и указанием всех ее филиалов. Одним из которых оказывается филиал … в Кишиневе. О котором у организации нет ни одного упоминания ни в одном документе их отчетности. 

Я вмешиваюсь в беседу и прошу директрису совершенно добровольно раскрыть информацию о деятельности организации в Кишиневе. Ми коллеги все напрягаются. На что в ответ мне следует манерная ругань. Я переспрашиваю еще раз. С тем же результатом. После чего, я обращаю внимание руководителя нашей аудиторской группы на плакат и на его содержание. 

Тот посмотрел, довольно хмыкнул и похлопал меня по плечу. Надо было видеть лицо директрисы, которая буквально посерела, когда поняла, о чем идет речь. Все остальное происходило уже без меня, т.к. шеф дал указание шоферу отвезти меня домой (или куда я скажу), а сам остался «докладывать» начальству. Ну, а дальнейший аудит просто утратил всякий смысл, т.к. вопрос уже решался не аудиторами, а встречным начальством и контролерами, курировавшим конфликтующие интересы в данной организации, по ходу оценки которых было выявлено целое направление не задекларированного и никому не известного подпольного бизнеса. 

Замечу лишь, что уже через два дня там была новая директриса и ни о каком юбилейном плакате организации на стене речь больше не шла. Ну, а сами аудиторские проверки сводились после нашего отъезда в основном лишь к чисто формальной процедуре и выполняли уже их не мы, а официальные представители Европейской счетной палаты.

И так на Украине – со всем. Решительно со всем. Воруют и переворовывают. Продают, покупают, перепродают и перепокупают. Закладывают перезакладывают. Абсолютно все. Увы, но это – Одесса, где это даже в советские годы было нормой жизни даже в среде представителей детско-подросткового возраста. А сейчас так и вовсе расцвело пышным светом в местном деловом и псевдоделовом сообществе. Что иначе как отвращения в условиях разорительной и по-настоящему страшной войны, вызывать в нормальных людях (и бизнесменах даже самого циничного толка) не может. И по отношению к самой Одессе, и по отношению к ее городам и всем возможным предпринимателям со всего мира, ведущим сегодня здесь свои сомнительные дела и проворачивающие на волне войны многомиллионные аферы. Торговцам всем, начиная от всех видов списанного вооружения и заканчивая столь же списанной на вкус жевательной резинкой и старым обмундированием. 

Ведь что же стало причиной столь явного беспокойства со стороны Евросоюза в деятельности данной организации, затрагивавшей еще и интересы США и … Израиля ? «Сиива Америка Лиитсваа Исраэли» или иначе : «Помощь Армии США Армии Израиля». 

Чтобы все понимали, о чем идет речь, расскажу немного о сути данного конкретного вопроса. Одним из интересных аспектов подобной «военно-обменной» с Украиной жизни Израиля является, как ни странно, категорическое неприятие населением страны всего того, что было связано с разного рода американской военной и гуманитарной помощью, в частности, оказывавшейся стране в годы т.н. «Войны 1965 года» (имеется ввиду период военного противостояния Израиля с арабскими государствами региона с 1965 по 1967 годы («Шестидневная война»)). 

Несмотря на то, что военная форма в Израиле (как и в США) является для значительной части населения страны предметом национальной и личной гордости, и часто ее носят в повседневной жизни даже уже совершенно гражданские лица, уже отслужившие положенные им сроки в армии (правда, в отличие от кадровых и действующих военных, без знаков различия, шевронов и эмблем), все, что было некогда связано с поставками американского военного обмундирования и военной экипировки, в Израиле полностью саботируется. 

И это при том, что речь идет о совершенно новых и никогда никем не носившихся комплектах военной формы и всего того, что к ней полагается в качестве дополнений, а также разного рода одежды в стиле «милитари», некогда очень популярной в среде персонала американских военных баз, расположенных за пределами страны, и американских гражданских специалистов, работавших за рубежом, но оказавшейся более никому не нужной после смены армией США внешнего покроя и дизайна своего обмундирования. 

Как результат, США массово рассылали (да и сейчас тоже временами перебрасывают на ту же Украину) свое уже готовое старое обмундирование со своих складов по всему воюющему миру, - в том числе и в Израиль. Часто даже не закрывая уже действующие швейные производства и сегодня, в наши дни, т.к. старая американская воинская форма доказала свою эффективность в самых разных военных конфликтах по всей планете. 

В частности, эти поставки касались некогда и Израиля. Всего периода войн, которые вела эта страна, - в частности, и войны 1965 года, - которая в итоге (после резкого ухудшения отношений с США) занялась пошивом собственной военной формы, практически во всем скопированной (как это касается и всего того, что производится в Израиле) с американской, но … изготовленной и пошитой на территории самого Израиля. 

В итоге немедленно возник вопрос, - а что же делать с уже находящейся на складах в Израиле американской формой, которую никто не хотел носить и использовать (из-за конфликта с США), - выступая в роли израильских патриотов, - предпочитая форму израильскую, пусть и сшитую по тем же лекалам. 

Сегодня эта форма так и пылится на складах, т.к. продать ее Израилю никому не удается. Но ! Жителям Израиля и всем желающим, включая и туристов, ее можно заказать и купить там же за бесценок (т.к. это все-таки дар Американского правительства Израилю, а продавать дар по полной рыночной цене в Израиле запрещено), в специальных военных магазинах. 

Как результат, первый же бизнес, который с началом войны между Украиной и Россией открыли «новые израильтяне» по линии международных организаций, едва успев перебраться из России и с Украины в Израиль и в Евросоюз в начале 2022 года, это были контейнерные закупки и поставки этой самой никому не нужной в Израиле американской военной формы на Украину. Причем, повторюсь еще раз, вещи эти были не просто очень красиво и хорошо пошитыми, но и очень надежными и долговечными в использовании. «Беглые израильтяне» на этом виде деятельности за прошедшие полтора года буквально озолотились, как и их поставщики, которые просто не знали, как их отблагодарить за расхламление складов. 

Однако, существовал некий существенно портивший все эти вещи дефект (собственно, полагаю, почему они главным образом и не пользуются спросом «из гордости» в самом Израиле и в прилегающих к нему воюющих странах). Который и стал причиной беспокойства Евросоюза и США и из-за которого речь и зашла о проверке деятельности этих коммерсантов, работавших под их эгидой. 

А именно, - этим дефектом был большой черный, очень красиво и стильно выполненный прямоугольный штамп на левом плече курток и бушлатов (и сзади на брюках) с надписью в русской транскрипции «Сиива Америка Лиитсваа Исраэли», что в переводе означает «Помощь Армии США Армии Израиля», нанесенный какой-то совершенно ничем не выводившейся специальной краской. 

Супруга моего знакомого была по образованию химиком-технологом со степенью доктора еще советских химических наук, но и она, даже несмотря на свои связи и опыт, столкнувшись с данной проблемой еще в 90-е, когда США поставляли такую вот гуманитарную помощь в Россию, так и не сумела найти и подобрать вещество, способное вывести эту надпись, навечно въевшуюся в ткань американской военно-гуманитарной помощи израильскому народу. 

Как результат, та же армейская куртка или брюки либо оказывались проеденными очередным химикатом насквозь, либо на месте штампа образовывалось уродливое пятно, портившее весь внешний вид соответствующей вещи. Что, впрочем, нисколько не мешало в итоге этим вещам легко и успешно расходиться в России среди здешней артистической богемы, т.к. надпись на штампе, сделанную на иврите, все равно разобрать никто не мог, и ее воспринимали как некое дополнительное украшение к стильной американской военной вещи. 

Спрос на них был колоссальным, - пока курировавшие вопрос структуры Евросоюза с нашей «аудиторской» подачи не хватились и не «прикрыли лавочку», разобравшись в коммерческом характере деятельности «новых израильтян» в части экспортной реализации американской гуманитарной военной помощи народу Израиля, переправляемой на воюющую Украину под коммерческой вывеской, да еще и под эгидой международной организации. Впрочем, без каких-либо судебно-юридических проблем для их жизни в стране. 

Тем не менее,  как результат этой деятельности, еще и сегодня можно увидеть немало нисколько не поумневших за эти годы представителей украинского (да и российского - тоже) художественного и прочего артистического бомонда, выступающего как на сцене так и просто с гордостью появляющихся в различных присутственных местах в прекрасно пошитых американских куртках военного образца с черным косым штампом во все плечо с витиеватой надписью на иврите «Помощь Армии США Армии Израиля», считая, что они выглядят очень модно. А также просто «военных стиляг», опробывающих сегодня одежду в стиле «милитари» по всей Украине.

А пока нам снова предстояло возвращение назад в Румынию. Где-то севернее, и, как нам тогда казалось, совсем неподалеку, за холмами лежали уже хорошо знакомые нам по прошлому году Молдавия и Приднестровье, со всеми сохранившимися в них чертами давным-давно утраченного советского прошлого, а на запад, проносясь стрелой среди полуобезлюженных сел и деревень с зарастающими бурьяном крышами и осыпающимися домами и хатами с редкими уцелевшими «журавлями» колодцев, уходило вдаль пусть и основательно изношенное, с местами раскрошившимися краями, советское, но от того кажущееся особенно надежным «анизатропное» шоссе, не оставлявшее уже одним лишь самим своим видом путешествующим по нему людям никаких надежд на изменение не только своего прошлого, но и их даже самого необозримого будущего. 

Любопытно, но разграбленными, разоренными и сожженными в регионах юга и юго-запада страны оказываются только небольшие придорожные населенные пункты, часто практически полностью являющиеся обезлюдевшими или … умело кажущимися таковыми. Например, за счет забитых досками умело «подкопченых» и «расхристанных» окон и дверей, специально зарощенных (для чего используются даже аккуратно срезанные коврики земли с травой и лучшие сорта удобрений) высоким бурьяном и сорными травами воротами, калитками и внутренним двором, что создает ощущение того, что в том или ином доме давным-давно никто уже не живет, а все хозяйство давно запущено на самотек, чему свидетельством – распахнутые двери сараев и самого дома. Или, наоборот, весьма красноречиво подпертые снаружи кольями, что символизирует вообще уже самый полный упадок их внутреннего содержания. Часто практикуется и «забытая» траурная ленточка, повязываемая на столб у калитки и ворот или на дверной наличник, что означает, что в доме кто-то погиб, умер, был убит или иным образом расстался с жизнью, после чего дом и его содержимое пришли во всякую непригодность, были заброшены и … уже гарантировано разобраны на «полезные ископаемые» соседями. Также, весьма красноречиво в глазах пришлых «варягов» выглядят опирающиеся на «дрыны» скособоченные и покосившиеся заборы, которые уже забыли, когда их в последний раз кто-то чинил.    

В целом же, вы редко когда здесь кого-то увидите, проезжая в дневное время суток такую вот деревню и остановившись, например, набрать немного воды из приглянувшегося вам придорожного колодца или криницы с характерным для юга Украины «журавлем». Которые, следует заметить, также часто бывают крест накрест заколочены досками с характерно выведенным на них сажей или мелом вкривь и вкось изображением черепа со скрещенными под ним костями, что должно означать, что данный колодец отравлен или что вода в нем непригодна по иным причинам. Для целей чего внутрь часто незаметно помешают или подвешивают лукошко или ведерко со стухшими куриными яйцами, скапливающийся запах от которых (а также целая коллекция жужжащих внутри и вырывающихся наружу зеленоватых мясных «шпанских» мух) автоматически отбивает любое желание ознакомиться с питьевым содержимым сего источника будь то для целей личного потребления или для долива машинного радиатора. 

И это при том, что все такие вот деревни – все-таки обитаемы. По крайней мере, там гарантированно живет несколько совершенно невзрачных, безвозрастных и забитых (на вид) человек (на все вопросы затравленно и заученно отвечающих только «Нэ маем !» и «Нэ разумем !»), которым странного вида явно не нуждающиеся в достатке люди временами завозят продукты и «товары на жизнь». 

Кто это такие ? «Маяки». Сиречь, наводчики. Следящие за тем, какой транспорт проходит мимо их деревень, немедленно сообщая об этом своим патронам (одну и ту же станицу, как и одну и ту же дорогу может патронировать или опекать сразу несколько бандитских групп, имеющих между собой иногда весьма причудливые полутоварищеские отношения в духе «Сегодня мы грабим правую сторону дороги, они – левую. А завтра – наоборот …»), уже принимающим решение о том, следует ли им пропустить ту или иную машину или их групп, или все-таки следует попробовать присвоить их содержимое на каком-нибудь особенно «глухом километре» этой дороги.   

Однако, чем дальше та или иная станица отстоят от торной дороги, тем больше вероятность того, что там не только все спокойно, но и что бандиты и грабители крайне редко посещают эти места, сами … являясь выходцами из этих мест и из этих сел, служащих им не только надежным убежищем, складом и становищем, но и универсальной базой подпитки и перевалки награбленного имущества. Не говоря уже о заметании следов и возможности отлежаться в тех случаях, когда в боестолкновениях с конкурентами, властями или бандгруппами из Молдавии что-то с их здоровьем окажется не так. 

Впрочем, есть здесь и другая причина того, что стоящие в стороне о дороги села оказываются не разграбленными. Как показывает практика, там зачастую просто нечего бывает взять. Это – достаточно бедные и лишенные жителей (де)населенные пункты. А убивать людей просто так, без сопутствующего материального интереса, без «трофеев», не настроены только в «учебных целях» даже бандгруппы из Молдавии, коль скоро в этом случае они незамедлительно рискуют нарваться на то, что в этих местах принято называть тотальным террором со стороны местного населения, - в данном случае, в отношении «всего молдавского» и того иного явно пришлого «не украинского» населения, которое хотя бы отдаленно похоже на молдаван своим видом. Что уже несколько раз бывало в последние полтора года, т.к. власти всякий раз оказывались неспособными ничем не только прикрыть границу с Молдавией, но и выручить своих соотечественников силовым образом, оставляя ситуацию на их усмотрение. 

Как результат, молдаван, румын и цыган в приграничье почти не осталось. Люди ушли и были изгнаны националистами на север, в Молдавию и Приднестровье, - где-то бросив, а где-то перевезя с собой свое наиболее ценное имущество и перегнав остатки скота. Так что вопрос с любыми пришельцами оттуда теперь рассматривается местными жителями сугубо как вопрос борьбы с бандитами, которые никем, кроме бандитов, быть просто не могут. На что те отвечают им своеобразной «взаимностью».    

Поэтому, после того, как мы расстались с бессменно и исправно сопровождавшими нас все эти недели служебными водителями, наотрез отказывавшимися ехать дальше за любые (мыслимые) деньги (страх перед местными дорожными бандитами из числа приходящих из-за кордона цыган, румын и молдаван здесь особенно силен, хотя и нисколько не беспочвенен), до границы оставалось еще несколько километров, которые нам в этот раз, в отличие от польского пункта перехода в прошлом году, предстояло преодолеть пешком, таща на себе все снаряжение и лично-служебный багаж. Что предстояло сделать вовсе не потому, что движение транспорта на этой дороге было (как это водится дипломатично здесь говорить в последние месяцы) ограниченным, а потому, что в равной степени как частный, так и служебный автотранспорт без надлежащей военной или полицейской охраны и хотя бы формального конвоя в этих местах неизменно становится объектом «пристального» внимания разнообразных бандитских формирований, контролирующих все приграничные дороги и населенные пункты, участники которых большую часть прочего от дорожного разбоя времени являются их внешне добропорядочными и совершенно законными мирными, хотя и катастрофически грязными и оборванными (несмотря на крикливый цветной наряд своих пожухших одеяний), обитателями. 

Сами возившие нас украинцы на любое наше предложение все-таки «дотянуть» до пункта таможенного перехода на румынскую сторону со ссылками на высокие соображения международного характера и ответственности перед судьбами родины, извиняющимся образом разводили руки, давая понять, что до границы-то они нас довезут, - в этом нет ничего невозможного, - но вот как им самим потом от этой самой границы возвращаться обратно живыми и здоровыми (или хотя бы не утратившими свой автотранспорт), - вот это и будет самым большим вопросом ближайшего отрезка их жизни. 

Собственно, это было понятно (мне, но не моим иностранным коллегам) и без каких-либо дополнительных разъяснений. Потому что дорожный бандитизм в здешних местах нисколько не уступает по масштабам тому, что творили уже в прошлом году на Житомирщине «северяне», а то даже и превосходит его ввиду особенностей местного менталитета, усугубленного в последние годы еще и царящим здесь повсюду (ввиду значительного мобилизационного «прореживания» взрослого мужского населения) силовым безвластием, хроническим некомплектом низового правоохранительного звена, обилием легкодоступного оружия, тотальной жестокостью и беззаконием, когда в роли главного вершителя правосудия и справедливости выступает первый попавшийся «человек с ружьем», а не Гражданский или какой-либо другой государственный кодекс. 

Так что имея перед собой перспективу оказаться на пыльной дорожной обочине в виде трудно отождествляемого содержимого сгоревшего проржавелого искореженного остова машины, коих и без нашего возможного участия здесь было предостаточно, с доводами принимающей украинской стороны пришлось согласиться даже представителям «политической Европы». 

Впрочем, подобное зрелище уничтоженного кем-то неизвестным покореженного придорожного транспорта носит здесь, скорее, чисто показательный характер, заставляя всех проезжающих всерьез опасаться и за свою жизнь и … за багаж. Здесь уж, как и кому не повезет. 

Дело в том, что приходящие из-за границы с Молдавией бандиты (львиная часть которых представлена наемниками, проходящими здесь, на «смежной территории», практическую «обкатку» после учебных лагерей на территории северного соседа, перед последующей переброской их отрядов уже на воюющую Украину) или местные «деловые люди» (из числа лиц, скрывающихся от армии, разнородного маргинального элемента и дезертиров), подобно своим предшественникам из состава «Кукурузной армии» Мишки Япончика времен Гражданской войны на территории бывшей Царской России, основное время в этих местах между налетами на проезжающий транспорт или на еще не до конца разграбленные придорожные населенные пункты,  недоразоренные места стоянок и отдыха водителей и редкие уцелевшие бензоколонки (персонал которых строго выполняет роль бандитских наводчиков во избежание проблем для себя и своего хозяйства), легко затем скрываются от преследования и отсиживаются на просторах здешних, не сжатых уже второй год подряд одичавших полей, - успешно прячась среди высоких зарослей кукурузы и подсолнечника, - прикрываясь сверху специально закамуфлированными маскировочными сетями даже от средств воздушной разведки и оперативного контроля, выдавая себя и свое присутствие лишь ночью огнем и дымом старательно укрываемых в специально вырытых ямах небольших костров, крохотными огоньками бензиновых ламп «колымок» и терминалов персональных компьютеров и сотовых телефонов, легко различимых иногда в кромешной темноте на несколько километров, а также становясь видимыми в те моменты, когда они выходят на здешний придорожный «промысел», блокируя дороги и их обочины. В редких случаях их присутствие удается вычислить по характерным пятнам на инфравизорах специально оборудованных ими БПЛА, однако в условиях перегретой и раскаленной за день ночной местности с густо засеянными полями это считается очень большой и от того не менее редкой удачей.

Последнее, по аналогии с «Кукурузной армией» времен Гражданской войны, позволяет местным жителям называть их «Подсолнуховой армией», поскольку придорожные поля в этих местах обычно засеваются именно подсолнечником, мертвые пожелтевшие стебли которого, с опущенными коричневыми венчиками высушенных жарким солнцем цветов с высыпающимися из них при касании настоящим градом семечками,  затем все месяцы в году так печально и понуро частоколом стоят не убранными, возвышаясь безжизненными шелестящими стенами вдоль дороги, вызывая в головах у проезжающих мимо людей весьма неоднозначные мысли. Как и в случае кукурузы, уничтожить такие посевы путем поджога и создания рукотворных пожаров просто не получается. И мертвый ни подсолнечник, и засохшая кукуруза просто категорически отказываются гореть даже в тех случаях, когда их обливаются для «яркости момента» столь дефицитным в последнее время на Украине бензином, газойлем или керосином.

Основным отличием «кукурузников» от «подсолнечников» является то, что первые (представленные исключительно окрестными жителями) лишь в очень редких случаях расправляются со своими жертвами, обычно лишь просто грабя их и забирая ценный груз и представляющие для них интерес предметы и автотранспорт. 

В редких случаях, если к делу подключены угонщики, они забирают машины, оставляя сравнительно слабо связанных людей ни с чем на обочине дороги (весьма гуманно для «разбойников с торного тракта» не забывая оставить им бутылку воды и немного денег и еды, чтобы было с чем добраться до ближайшего населенного пункта), - укрывая вначале машины на полях, умело маскируя и их самих и дорожки следов к ним стеблями растений, сеном или силосом или сразу перегоняя их к местам дальних стоянок или для разборки на запчасти, чтобы сделать невозможным или затруднить их поиск. Но людей, как правило, они не трогают, иначе как ими оказываются горячо не любимые здесь молдаване, румыны, цыгане, евреи и представители народов Северного Кавказа и Закавказья, считающиеся и объявленные даже в этих, пока еще далеких от войны регионах Украины, лицами «вне закона».    

Что касается «подсолнечников», то они просто расправляются со всеми и со всем, кто и что будут иметь несчастье подвернуться им под руку. Как говорится, - в порядке отработки и закрепления полученных в тренировочных лагерях боевых навыков. Когда-то это осуществляется предельно жестоко, когда-то – буднично, но всегда и неизменно - с летальным для их жертв исходом, для чего захваченных людей уводят вглубь зарослей подсолнечника или кукурузы (или в придорожные полосы кустарника и деревьев) и уже там с ними расправляются, что называется, «на волю случая», не оставляя никого на дороге, но не уводя транспорт подальше в сторону от места нападения, а уничтожая его после разграбления прямо на месте. Что и делает их «почерк» очень характерным и узнаваемым. Или позволяет маскироваться под них тем, кто не в состоянии грабить проезжающие мимо машины мирным образом. 

Обычно, в отличие от «кукурузников», выходящих на промысел только по ночам и вечерами, когда уже темнеет, объектами нападения «подсолнечникнов» становятся одиночные легковые автомашины, а также гужевой транспорт, - в любое время суток, - но не брезгуют они и большегрузными машинами, включая даже и те случаи налетов, когда водители собираются в большие «караваны» и автопоезда для того, чтобы коллективно иметь больше шансов отбиться от нападающих бандитов или поддержать друг-друга во время таких нападений. В дополнение к тому, что ездить по проблемным автотрассам они стараются в этом случае ранним утром, около трех-четырех часов, когда придорожные бандиты уже уходят спать, разбредаясь по окрестным селам, хуторам и станицам, и когда на украинских дорогах наступает, наконец, относительно спокойное, тихое, мирное и безопасное время.

Ну, а что касается тех способов, какими бандиты принуждают людей останавливаться, то их существует великое множество, начиная от обычных ложных дорожных военных и полицейских патрулей, переодетых в служебную форму или острых кусков камня поперек дорожного полотна, и заканчивая разной «экзотикой», вроде распростертого поперек залитой настоящей или бутафорской кровью дороги раздетого догола женского тела (или, что бывает реже, полуразложившихся трупов каких-нибудь домашних животных), объехать которое не представляется возможным. 

Главное же их отличие от всех, кого еще можно встретить на здешних дорогах, заключается та скорость и чуть ли не ювелирно отработанная в центрах подготовки оперативность и слаженность действий, с которыми они проводят свои «операции», в сочетании с какой-то патологически крайней жестокостью, граничащей с неким изощренным показательным садизмом. Который, как я понимаю, специально культивируется в этих людях в рамках неких … учебных курсов с целью наведения террора на местное население и на … своих коллег. Что, впрочем, характерно не только для ВСУ, но и для нынешних ВС РФ, если вспомнить показательные разбивания черепов «ослушникам» и «дезертирам» пресловутыми «вагнеровцами». Да еще и под довольное кровавое одобрение сего деструктивного в части военной пропаганды действа СМИ по всей России. 

По всей вероятности, после изучения мной в следственных органах Украины нескольких десятков подобных дел, связанных с изуверствами «придорожных кукурузников», дело здесь никак не обходится без молдавских наркотиков, которыми предварительно в избытке накачивают подобных молодчиков во время всего курса подготовки, чуть ли не принудительно для создания у будущих «бойцов» необходимой зависимости от этой войны и того, что они на ней получают в виде таких вот «стимуляторов». Которыми затем еще и снабжают их во время боевых действий на самой Украине, превращая ВСУ и всевозможные наемнические подразделения в некое подобие матросов «анархистов» времен Революции в России и первых лет становления Советской власти, которые все без исключения были кокаинистами или морфинистами, как и все представители анархистских и ультрареволюционных движений того времени. С той лишь разницей, что в молдавских лагерях и в украинских окопах выбор у таких вот специально подсаживаемых на наркотики людей будет значительно «ассортиментно» побольше, чем у тех, кто «творил революцию» сто с лишним лет назад. 

Впрочем, молдавские наркотики всех без исключения видов – это отнюдь не редкость в украинской армии, а своеобразное «лекарство от страха», «лекарство для снятия стресса» или даже «лекарство от боли» в случае опиатов, которое присутствует практически у всех здешних военнослужащих, сотрудников силовых структур, да и просто, - у представителей местного населения и на т.н. «торгующих рынках». Увы, но наркотики на воюющей Украине все больше занимают место средства ухода от той неприглядной во всех отношениях реальности, с которой приходится сталкиваться населения как в экстремальных и военных ситуациях, так и в повседневной жизни. Их предлагают фактически везде, хотя они формально и не афишируются ввиду декларативного соблюдения Украиной всякого рода международных запретов на их выращивание, оборот и употребление.

В целом же, практически все без исключения будущие боевики-«интернационалисты» из числа наемников или иным образом ангажируемых воевать на Украине лиц, проходят обкатку в таких вот приграничных районах самой этой воюющей страны, о чем хорошо известно и местным властям, и населению и местными силовым органам, но … по каким-то сверхъестественным причинам этому вопросу стараются не придавать никакого значения, списывая все на самый обычный разгул дорожного бандитизма в обезлюженных районах страны. Тем более, что и бороться с такими вот регулярно проникающими на территорию страны бандгруппами на Украине со стороны властей все равно почти некому. Коль скоро, либо все мужчины боепригодного возраста отсюда ушли сами, бежали или были неким образом направлены на фронт, либо сами скрываются среди зарослей подсолнечника и кукурузы с составе таких вот вооруженных групп, постоянно выясняющих между собой отношения. Тем более, что любого оружия на воюющей Украине сейчас для этого предостаточно для любой из заинтересованных в его применении сторон.

Так что в регионах юго-запада страны и в приграничье боестолкновения между украинскими и «пришлыми» бандитами и местными жителями носят практически установившийся по своей регулярности характер. Когда одни фактически выслеживают других, а последние отвечают им в этом взаимностью. При том, что иного пути разрешения ситуации в регионе не предвидится, и люди там будут продолжать гибнуть и сражаться друг с другом даже после того, как нынешняя война с Россией каким-либо внятным образом однажды закончится, и в регионе воцарится хотя бы какая-то, не только формальным образом существующая, но и подкрепленная реальной силовой составляющей власть. Или когда нынешняя здешняя нелегальная власть, неформальная по своему духу, но реальная по своему содержанию, будет объявлена единственно легитимной, как некогда было сделано в этих местах в годы рсцвета послевоенного СССР, когда бандитизм в здешних краях был изжит за счет того, что самим бандитам стало элементарно … не выгодно грабить самих-себя. Как и ситуация будет доведена до того состояния, когда быть анархистом оказывается значительно менее выгодным сугубо в материальном и имущественном плане, чем быть коллективистом. Вне зависимости от того, кто бы и кем ни руководил. И когда на полях страны весной или осенью не придется собирать сотни останков никому не известных и непонятно кем убитых и оставленных среди засохших кукурузных и подсолнечников зарослей людей.  
Тем не менее, в этой связи, при всей трагичности такого положения, возникшего в соседней с Россией стране из-за развязанной против нее войны, в памяти возникает одна весьма курьезная история, некогда рассказанная матушкой одного моего хорошего знакомого на схожую со всем происходящим тему, что называется, из ее личной практики специалиста- переводчика с английского языка.  

В конце 60-х и начале 70-х, испытывая известного рода «трудности молодости» с деньгами, они, будучи в числе прочего еще и практикующими студентами-лингвистами, часто устраивались экскурсоводами на подработки к иностранным туристическим группам, число которых в то время в стране начало значительно расти, и штатные гиды и переводчики «Интуриста» и других советских организаций уже не справлялись с выпадавшими им нагрузками по обслуживанию их увеличивающегося потока.

Так было и в случае матушки этого человека. Разумеется, с французским языком гиды-переводчики требовались еще сравнительно редко, хотя он и считался более престижным и высоко оплачиваемым, но с английским они в то время были востребованы всегда. Это и стало причиной известного курьеза, со временем вошедшего в повествовательную семейную историю моего знакомого.

В английском языке есть два слова, - «the corps», т.е. «тела, трупы» и «the crops», т.е. «урожаи (сельскохозяйственных культур)». И так уж получилось, что во время туристической поездки группы высокопоставленных иностранцев по туристическому маршруту во Владимир-Суздаль матушка моего знакомого, тогда еще будучи студенткой, благополучно спутала оба этих слова, чем повергла группу в шок, в немое молчание и в растущее изумление, все более переходящее вначале в организованную, а затем и в стихийную панику. Рассказывая иностранным гражданам о том, что осенью, на полях страны, мимо которых они в тот момент проезжали, бывает очень много (этих самых) «corps»-ов. 

На изумленный вопрос какой-то пожилой рафинированной британской леди с не менее рафинированным мопсом в руках о том, что с ними делают, когда там находят, милая девушка-экскурсовод (в молодости, почти все мы бываем милыми, это - факт !) в привычной советской манере начала излагать мысль о том, что их собирают, сортируют, складируют, перерабатывают, консервируют и употребляют в пищу и на корм скоту, а также направляют на экспорт. А здешние колхозы и совхозы борются между собой за первенство в социалистическом соревновании по количеству, весовому содержанию и объемам (этих самых) «corps»-ов, которых затем и собирают на их полях. Причем, в дополнение ко всему еще и старательно следят за тем, чтобы там не оставалось бесхозных, оставшихся не убранными и неучтенными «corps»-ов. 

Подготовив и закончив таким вот образом поверхностный доклад на сельскохозяйственную тематику, гид с упоением развивала дальше тему разработки в стране передовых методов промышленной разделки и расфасовки этих самых «corps»-ов с отделением и употреблением в пищу наиболее важных, существенных и питательных их частей, с созданием из них все новых ассортиментов вкусных блюд и гастрономических деликатесов, а также о перспективах их отправки на экспорт в развитые и развивающиеся страны, испытывающие хроническую нехватку продуктов питания (включая передачу им полезного опыта по заготовке данного вида «продукции»), и на сельскохозяйственные и пищевые выставки за рубеж, а также о том, что лучшие их образцы неизменно предоставляются для дегустации группам туристов из-за рубежа, как будет и в случае этой группы, - совершенно  не замечая, что на лицах у сидевших в автобусе людей уже светился неподдельный ужас. Ну и, ничего поэтому не подозревая, продолжая дальше говорить о вопиющем предмете подобным тому образом и в том же духе развивая заданную тему. 

Разумеется, ошибка вскоре выяснилась и все принесли друг-другу извинения за невольно возникший конфуз, но до того момента, еще не привычные ни к чему подобному недавно чинно и сытно отобедавшие в лучших ресторанах национальной кухни советской системы питания «гости СССР» сидели в своих креслах в автобусах с открытыми ртами и выпученными глазами, в которых читался плохо скрываемый страх не столько даже от того, что им в тот момент только что рассказали, сколько из-за отсутствия поблизости гигиенических пакетов вроде тех, которые включаются в набор обязательных т.н. «доступных» аксессуаров пассажиров национальных и международных авиарейсов, испытывающих известные желудочные сложности во время полетов.

Увы, но как это ни прискорбно, но с нынешней Украиной ситуация складывается совсем не таким вот немного курьезным, хотя и не менее трагичным по смысловому содержанию образом, а описываемые некогда неточности в работе советской переводчицы в прямом смысле оказались реальностью разоренной войной страны, с той лишь разницей, что социалистического соревнования за данные объекты «сельскохозяйственной заготовки» никто там не ведет, да и в пищу их пока, к счастью, еще не заготавливают, хотя из-за продолжающейся войны и утраты львиной части рабочих рук богатейшая в сельскохозяйственном отношении страна и начинает уже испытывать все более нарастающий серьезный ассортиментный дефицит продукции пищевкусовой промышленности, сводящий некогда (еще несколько лет назад !) широчайший набор всевозможной еды и снеди к его ограниченному «полочному» кругу, как это было здесь в годы умиравшего СССР. Коль скоро на Украине сегодня никто не сеет и не жнет, и кроме останков означенных «corps»-ов на полях ее юга и юго-запада скоро собирать будет действительно решительно просто нечего.  

Так или иначе, но распростившись с нашими украинскими водителями, оставшимися караулить машины на месте в ожидании возвращения переправляющего нас в Румынию начальства, мы с нашими коллегами, - в сопровождении двух совершенно и почти что до блеска сахарноголовых пенсионеров-ветеранов явно еще советского ВОХР-а, выступавших не то в виде, не то в роли все-таки выделенной нам властями страны официальной охраны, - подхватили наш багаж, частично погрузив его на подобие импровизированных волокуш в виде чьей-то давным-давно, если судить по ее ржавому виду, сломанной тачки, найденной и подобранной мной здесь же, на обочине дороги (как тут не вспомнить ту некогда сформулированную мной великую прописную истину, что «двухколесная тачка с одним колесом ломается значительно реже, чем двухколесная тачка с двумя колесами» !) и зашагали в сторону скрывающегося между двумя холмами в туманной предвечерней дымке украинскому таможенному пункту (светившемся по военному времени едва различимыми синими, служебными, «маскировочными» фонарями), в тайне надеясь на то, что он не будет закрыт на пропуск по случаю позднего времени или завершения у его сотрудников служебно-рабочего дня (судя по доносившимся откуда-то с холмов тоскливым звукам, они как раз гнали принадлежавших им коз на дойку, но до них было еще далеко), как здесь это часто случается на больших пунктах пропуска, когда приходится либо решать вопрос перехода на ту сторону в виде солидной денежной подачки, либо уже ждать наступления их следующего рабочего дня, ночуя где-нибудь поблизости от границы (потому что больше – негде, а гостиниц и населенных пунктов здесь нигде поблизости нет), что немедленно пресекается все теми же (проявляющими в этом случае просто неслыханную бдительность) украинскими пограничниками, от которых и от задержания которыми в этом случае все едино приходится откупаться, но уже в несколько ином масштабном денежном выражении. 

Здесь же, на кем-то бестолково вывороченных в роли импровизированного заграждения прямо на проезжую часть (некогда придорожных) бордюрных камнях, густо обсыпанных, как и вся сама дорога, наносным слоем рыхлой и порыжелой многолетней хвои и листьев какой-то экзотической растительности, нас с субъективно-независимым видом уже поджидала группа самых обычных ворон. Не черных. Кои встречаются во всех былинах и сказках. Серых. Заурядно-обычных. Точно таких же, каких в изобилии можно встретить в любом московском дворе или на улицах, когда они с важным видом вышагивают вдоль границ своих владений в поисках чего-нибудь интересного. 

Слегка встопорщившиеся на уходящей дневной жаре птицы выразительно сидели в глубокой тишине на камнях, демонстративно развернувшись в разные стороны, словно и не замечая друг-друга, подставляли нашему проходящему мимо вниманию на обозрение то свои многозначительные «монетные» профили, то спины, то области вороньего фаса, - и чего-то  со всей очевидностью в предвкушении своего облика от нас терпеливо ждали и явно пока не могли дождаться. 

У меня в голове шевельнулась нехорошая мысль о том, что подобно своим черноперым сказочно-былинным сородичам с больших дорог, занимающихся исключительно ритуальным-трагическим карканьем в роли предсказания чьей-то скорой и безальтернативной кончины, они просто … выбирают среди нас … кусочек пожирнее, прекрасно зная обстановку на том участке дороги, который нам еще предстояло миновать, и потому уже заранее готовились к обеду и рассчитывали свои гастрономические силы. И это при том, что никаких признаков их предыдущих торжественных пиршеств среди загромождавшего дорогу старого мусора нигде видно не было.

Похоже, что подобные опасения охватили в тот момент не только меня одного. Шедший на пару со мной француз из Бретани, бывший в нашей многофункциональной по составу группе по совместительству еще и специалистом-эпидемиологом, тут же заметил, что у них в регионе как раз на этот самый случай есть старинная поговорка о том, что «Человеку в пути лучше бывает накормить придорожных ворон  самому, сразу и сейчас, как только он их увидит, чем потом, когда они сами будут расклевывать его тело». Для чего все бретонцы и уроженцы Нормандии, отправляясь в путь, всегда берут с собой в небольшую торбу мелкие кусочки «объедочной» провизии, хлеба и столь горячо любимого всеми без исключения воронами на всем белом свете … сыра, подкармливая птиц, которых им случается встретить при дороге. Как в этом случае считается, «вестники смерти» (в бретонском языке они называются «вестниками трагедии») слишком увлекаются таким вот подношением, а когда все так или иначе оказывается съеденным, то догонять ушедших далеко вперед путешественников, чтобы им что-то «накаркать» на дорогу, сытым и разленившимся по этому случаю птицам уже не бывает никакого смысла, и все связанное с ними злое пророчество теряет всякую силу, а уже собравшиеся было над головами путешественников грозовые тучи по каким-то причинам либо рассеются, либо придут в полную негодность из-за нарушения связанного с ними дорожного ритуала. 

И даже более того, - если со временем такие вот «накормленные» вороны начинают залетать вперед, это считается хорошим предзнаменованием, хотя в Нормандии как раз может считаться и признаком совершенно дружеского предупреждения о таящейся где-то впереди опасности, которое, разумеется, можно нейтрализовать … дополнительными порциями вороньего корма. 

Так что нет ничего удивительного не только в том, что в Бретани исторически почти у каждого перекрестка дорог живут, несут «воронью службу» или исправно столуются свои «путевые» вороны, но и в том, что они нисколько не боятся людей и особенно в тех случаях, когда те по традиции спешат преложить им какой-нибудь гостинец, - без которого в ином случае от них так просто и не отделаешься, т.к. в этом случае они будут настырно с карканьем залетать вперед и с требовательным видом ждать людей на каждом приглянувшемся им дорожном камне через каждые двадцать-тридцать метров. 

Но … в Бретани и Нормандии, как это хорошо известно всем знающим данный вопрос туристам-орнитологам, живут «классические» черные вороны, заменяющие в отдельных случаях своим присутствием бездомных кошек. А нашему вниманию на подходах к украинской границе предлагались совершенно буднично раскрашенные придорожные птицы сугубо местного внешнего вида, но, увы, хорошо распространенного по всем просторам Евразии серого оттенка перьев. И какие там традиции в отношении них должны были кем соблюдаться, из присутствующих в нашей рабочей группе не знал решительно никто, хотя по итогам переходящего в полдник обеда у нас и осталось в дорожных сумках порядочно взятой нами в дорогу местной, украинской снеди, которую взяли с собой на всякий случай, хотя явно и не предполагали увозить ее с собой через границу в Румынию (и дальше, - в страны Старого Света).     

Так или иначе, но дорожную традицию «отпугивания беды» нам следовало соблюсти или хотя бы попытаться это сделать, благо что в наличии были и излишки продовольствия и … вороны. Которые несмотря на весь свой независимый вид были явно не прочь откушать в этой провинции чем-нибудь «столичным», да еще и заграничным (а уж кто-кто, а вороны традиционно знают в этом деле толк много лучше других, всех прочих и всех охочих). Отщипывая всего понемногу, мы аккуратно бросали все это «ассорти» из разнообразных кусочков на дорогу в сторону, как казалось, ничего до поры не замечавших птиц, но которые, стоило нам пройти мимо них, немедленно оживлялись и так же немедленно принимались склочничать между собой за приглянувшийся им кусок. Даже в этом ухитряясь проявлять какой-то сугубо местный, особенный, украинский склочный характер, никак не свойственный их товаркам, например, в Москве или в других городах, где им случается встречаться в России, но хорошо узнаваемый по литературным произведениям малороссийской классики, вроде «Сорочинской ярмарки» и ее героев. 

В то время как одни вороны склочничали между собой, остальные терпеливо ожидали очереди и своего подношения, сидя на своих камнях или даже перелетая перед нами в надежде получить (или успеть рассмотреть) его … раньше положенного, а заодно и раньше других. Часть из них, успев начерно проглотить первый гостинец, тут же отправлялось за нами в погоню, делая это странным образом совсем не по-вороньи … пешком. Вышагивая следом или даже идя рядом с нами, нисколько не беспокоясь того, что кто-то в этих местах может покуситься на их птичью состоятельность. Что давало лично нам однозначную уверенность лишь в том, что агрессивных представителей семейства кошачьих здесь не видели уже давным-давно даже вороны, со временем полностью заменившие их собой на этой «большой дороге».

Как это ни парадоксально в отношении данной категории вечноголодных птиц, но уже через пару сотен метров все без исключения вороны из нашей процессии вначале перешли с крыльев на шаг, а затем и вовсе начали одна за одной медленно отставать и усаживаться не переваривание, с трудом вспархивая на приглянувшиеся им «объекты местности». Что с известной долей юмора было воспринято нами в качестве сигнала к тому, что «дорожная мафия» (хотя бы в этой своей части) полностью удовлетворена тем, что она от нас получила. Перешучиваясь о чем, мы добрались, наконец, громыхая грозящей в любой момент окончательно развалиться тачкой, до украинского пограничного поста. 

К нашему вящему удивлению, здесь нас уже ждали с утра (и даже выходили несколько раз встречать), и каких-либо сложностей с выходом «за территориальные пределы» не возникло. Тем более, что в процессе оформления пакета «выпускных» документов мы оставили пограничникам все то немногое иностранное, что нам совершенно явно в Румынии или в Старом Свете, в целом, уже бы не понадобилось (и что позволило нам идти через границу уже налегке), а здешним служилым аборигенам, иногда не видящим нового человеческого лица целыми неделями, сослужило бы хорошую службу хотя бы на несколько предстоящих им дней дальнейшего пограничного одиночества. 

Окончив оформление документов, мы снова вышли на улицу уже за вещами, тут же узрев перед собой замечательную картину. На самом большом из наших дорожных мешков молчаливо примостилась, удобно угнездившись, серая ворона. Очень старая, большая, нахохлившаяся, с огромными «серыми» штанами из перьев, с длинным, загибающимся книзу клювом, - «пограничная» птица сосредоточенно «сторожила» наше имущество, явно давая понять, что никого даже из нас самих к нему ни за что не допустит. 

Любопытным было то, что эту самую ворону мы уже видели среди всех остальных, когда шли к границе, бросая птицам кусочки корма, и справедливо полагали, что после того, как они от нас по дороге по причине растущей сытости (или отсутствия достаточной тренированности в пеших прогулках) постепенно отстали, мы больше уже никого из них в этой жизни не увидим. 

Как оказалось, это было лишь наивным допущением с нашей стороны. Как и все остальное, с чем приходилось сталкиваться до этого на воюющей Украине. Самая авторитетная и многоопытная из ворон явно прошествовала за нами «своим ходом» пешком еще примерно с километр в твердой уверенности, что самое вкусное будут раздавать в самый последний момент, и такое важное и ответственное событие она просто не может пропустить, тверд рассчитывая на заключительное подношение за … «верную охранную службу». Увы, но у нас к тому времени после общения с украинским пограничным нарядом не осталось уже даже «свободных» сигарет, а не то даже, что каких-то подручных продуктов питания.

К счастью, у шефа, по странному (и понятному лишь ему одному) стечению обстоятельств в кармане куртки завалился порядочно расплющенный (он ухитрился на него сесть, - прямо в лучших традициях немого кино !), но от того нисколько не потерявший свои вкусовые достоинства классического вида (и «советского образца») недоеденный бутерброд с маслом сыром. Выступавший в роли своеобразного неприкосновенного ритуального запаса, который наш босс, накопивший за долгие годы международной работы массу самых неординарных суеверий, обычно начинает есть (или просто надкусывает) перед переходом границы на территории одной страны, а доедает уже … в другой стране, когда процедура перехода заканчивается благополучно. Который в итоге оказался как нельзя более подходящим угощением специально для самой верной в своих гастрономических заблуждениях (или, наоборот, ожиданиях), из всей их придорожной компании, вороны.

Так что, вытащив специально для довольно вскаркнувшей и разрешительно перепорхнувшей по этому случаю с дорожной сумки на бордюр птицы свой неприкосновенный кусочек … сыра, шеф получил возможность все-таки забрать наши вещи, на которые уже успела в прямом и переносном смысле наложить лапу (хорошо хоть не успела в добавок к этому еще и подписать и опечатать !) хитрая ворона. Которая тут же хищно (как и не ела до этого ничего !) схватила клювом бутерброд и уселась прямо на середину растрескавшейся деревянной штанги полосатого пограничного шлагбаума, «под сенью» которого нам предстояло пройти, давая тем самым понять, что … наш дальнейший путь свободен. 

И действительно, едва мы вышли за чисто номинально помигивающий слабыми (для светомаскировки) красными огоньками (совсем как на железнодорожном переезде !) шлагбаум, перешагнув через вкривь и вкось проведенную под ним красную черту с универсальным узором «точка-тире», памятным многим еще по школьным географическим атласам, символизирующую во всем мире государственную границу, ворона с удовлетворенным видом еще раз громко (вернее, - насколько ей это позволял хрипло сделать свисавший с обеих сторон клюва бутерброд нашего шефа) прощально каркнула и вспорхнула на ближайшее дерево, тут же скрывшись с наших глаз в глубине ветвей его густой вечерней кроны. 

Любопытно, но похоже, что местные вороны каким-то образом тоже чувствуют присутствие в этом месте государственной границы (или чего-то иного, очень ответственного !), и на ту сторону, с Украины в Румынию, «к своим родственникам» не летают. Хотя, конечно, было бы неплохо попробовать приручить несколько таких особей, чтобы они, подобно почтовым голубям, таскали бы «чартерными рейсами» через границу мелкие, но ценные предметы, вроде каких-нибудь бриллиантов и иных особо ценящихся во всем мире мелочей. Ведь были же в истории голуби-контрабандисты, лапки которых предприимчивые дельцы перед отлетом в родную голубятню густо увешивали золотыми перстнями и кольцами, так что бедные птицы временами едва были в состоянии просто подняться в воздух ! Там почему бы, спрашивается, на ту же роль не попробовать и пограничных ворон ?

Так или иначе, но полагаю, что именно заступничество этой самой старой, провожавшей нас до самой границы пограничной вороны и сказало свое окончательное и решающее слово в нашем случае и в успешном завершении всего нашего экспедиционного предприятия последних трех недель. Отчего решительно все возможные (или хотя бы надуманные) беды на этом финальном отрезке пути нас поэтому миновали. 

А пока, дожидаясь по рации окончательного разрешающего встречного сигнала с румынской стороны, стоя уже «с той стороны» шлагбаума, слегка прислонившись к нему спиной, наш шеф с прочими курящими (и в тайне завидующими его табачной смелости) коллегами напряженно всматривался куда-то вдаль, - неторопливо и потому уже весьма умело сворачивая пальцами, пожелтелыми до характерного для всех приверженцев табакокурения коричневого оттенка за три недели командировки от украинского табака-самосада (вот, что значит настоящий, а не фабричный табак !), очередную «пограничную» самокрутку. 

В качестве бумаги, в соответствии с историческими традициями здешних мест, шеф использовал исключительно местные газеты, на собственном примере (по его словам) убедившись в том, что «импортные» иностранные, европейские, американские и даже (контрабандно ввезенные) российские печатные (газетные, а не журнально-глянцевые !) издания, которыми нам временами удавалось разжиться, совершенно не годятся для скрутки махорочных «козьих ножек», коль скоро неприятный дым от их сопутствующего горения способен испортить в этом мире что угодно, не говоря уже об аромате табака (кстати, благодаря вынужденному украинскому табачному пристрастию шефа, нас всячески избегали комары и прочие кровососущие летающие насекомые). Не говоря уже о листах офисной бумаги, кусках старых обоев и всей прочей продукции интернационального «писчебумпрома», которые так или иначе оказывались в нашем распоряжении для этих целей. 

Причем, уже по прошествии некоторого времени, он с видом знатока, смакующего каждый миг своей жизни, начал даже привередничать, предпочитая бумагу строго определенных украинских газетных изданий всем прочим, часто специально выискивая их в газетно-журнальных киосках, приводя этим в немое изумление своей неслыханной для иностранца настырностью старушек-продавщиц, тут же, чуть ли не на их глазах, аккуратно разрывая только что купленные издания на самокруточные «четвертушки» и по-европейски аккуратно укладывая их в специальный «портсигар», чтобы они, не дай бог, не помялись в пути. 

Любопытно, но все дело в том, что при всей демократичности и традиционной левизне своих политических взглядов, в качестве самых «приятных на вкус» для курения газет он выбирал исключительно издания правого и реакционного толка. Не говоря уже о разных экстремистских «листках» и «желтых» листовках, специально печатавшихся, по всей видимости, с соблюдением всех необходимых «сигаретных» технологий и потому активно раскупавшихся для этих целей заинтересованным населением (а не только шефом, как некоторые могут подумать !). Коль скоро официальная украинская пресса категорически ни на вкус, ни на запах не справлялась на возлагаемые на нее в части «обеспечения курева» цели и задачи.

Так что через границу с Румынией, наряду с разного рода пакетированными документами и скоросшивателями, мы везли еще и неформальный «багаж шефа» в виде нескольких пачек аккуратно нарезанных и перетянутых разноцветными резинками украинских газет самого экстремистского толка, без которых шеф просто не видел возможности наслаждаться тем букетом украинского самосада, который он также прихватил с собой для демонстрации своих новых геройских достижений уже офисным и деловым коллегам из различных европейских институтов. 

Тем же целям, как я полагаю, должен был служить и «с мясом» вырванный карман служебной куртки, - в точном соответствии с инструкциями местных украинских жителей переделанный шефом под импровизированный перешитый дорожный табачный кисет для махорки. Что, в общем-то, никак не сказалось на функциональности его делового комплекта одежды, т.к. именно этими карманами из-за их неудобного расположения все едино никто из нас не пользовался. Правда, для всех очевидцев так и оставалось все-таки до конца загадкой, как и на кого он собирается производить всем этим своим хозяйством впечатление в Париже, Брюсселе или Страсбурге ? 

Но начальство, что называется, по таким мелочам беспокоить вопросами не принято, т.к. оно привычным делом всегда руководствуется некими соображениями высшего порядка, недоступными простым смертным подчиненным, пусть даже и в лице многоопытных коллег, исполнителей и заместителей по тем или иным вопросам сугубо прикладного специального характера. И по этой причине с ними не обсуждаемым.

Так что, если в в ближайшей перспективе где-нибудь в стенах Совета Европы, Европейской Комиссии, НАТО, Европарламента (или где-нибудь еще, куда приглашают по делам наше начальством) вам случиться почувствовать ни с чем никогда не сравнимый «каменноугольный» аромат еще дореволюционной армейской махорки, то знайте, что наш шеф со своими вновь обретенными курительными принадлежностями явно находится где-то неподалеку. Поскольку даже неофициальные члены всевозможных украинских делегаций таких уж слишком явных вольностей себе в стенах различных Европейских институтов не позволяют.

Тем более, что, увы, но все мы становимся с возрастом экстремистами ! Вне зависимости от страны происхождения, образования, личных регалий и воспитания. И наши устоявшиеся вредные привычки во всякого рода неординарных и экстремальных ситуациях всякий тому раз напоминают нам об этом. И если уж мы и приобретаем в течение жизни какую-то из них, то исподволь стараемся довести ее в своем исполнении до полного итогового экстремистски-эстремального абсолюта.  

И все, казалось бы, из-за чего ? И по какой причине ? Увы, но все дело заключалось лишь в том, что шеф уже в первый же день нашего путешествия изящнейшим по неосторожности локтевым движением утопил всю захваченную им с собой в дорогу коробку своих любимых сигар, неудачно поставив ее на край колодца, в котором мы набирали воду для проб, а когда после долгих мучений, - сопровождавшихся в случае каждой неудачи его иступленными от заинтересованного азарта воплями, - мы все-таки подняли на поверхность означенный сверхценный для нужд нашей экспедиции предметный груз, то спасать там было уже некого (да и нечего), а все, что в совокупности в нем осталось, годилось лишь в назидание потомкам о том, что вода и сигары принадлежат к слишком разным природным стихиям, чтобы быть по-настоящему совместимыми диалектическими категориями. 

Так что, пострадав несколько дней без курева (и все более от этого зверея, т.к. сигареты он не курил из принципа !), шеф со временем перешел на местную сельскохозяйственную сырцовую табачную продукцию, пока мы не прибыли наконец в Одессу, и на знаменитом «привозе» он все-таки не осчастливил себя подозрительного вида коробкой неких доселе неизвестных цивилизованному человечеству совершенно отвратительных на любой мыслимый вкус и любой немыслимый запах, но вполне человеческим образом оформленных якобы турецких мышиного цвета сигар, непонятно какими путями и маршрутами оказавшихся на прилавке рыночного торговца с хитрыми старческими глазами дефективного подростка, сбывавшего свой товар под многозначительной вывеской «Куримо - Не куримо» (т.е. «Курим – Не курим»). Хотя на мой взгляд, все, что он там предлагал в качестве своего самого разнообразного «валютного табачного товара», однозначным образом было скорее «не курИмо», чем «курИмо». 

Помню, как в Москве в исторические 90-е годы приезжие из Нагорного Карабаха армяне-беженцы изготавливали такую же вот сходную продукцию из подвергнутой различным алхимическим манипуляциям крафтовой заводской оберточной бумаги прямо в подвалах жилых многоэтажек (вываривая ее в табачной эссенции, производимой тут же, из табака дешевых сверхкрепких грузинских и болгарских сигарет, смешанного с не менее дешевым грузинским или армейским чаем), - делая ее в итоге отнюдь ничем не отличимой от того неизменно дурно пахнущего рыбьим жиром (табачный импорт специально обливали им на таможне, если «челноки» отказывались платить мздоимцам в зеленых погонах калым) производственного «сигарного картона», который в то время во множестве завозили в Россию из Польши и других солидарно-дружественных государств, тоже переводивших свою экономику на рыночные рельсы.

И совсем уж, очень кстати говоря, - вот уж никогда я не знал, что, оказывается, бывают не только березовые веники, но и … табачные. Скрученные из больших листьев еще не до конца высушенного самосадного зеленого или полузеленого, но уже вызревшего табака. Какой уж эффект они создают при их использовании в бане на пару, лучше даже не пытаться себе представить, предоставив такую возможность дачи оценок другим лицам, из числа «всех прочих» банных курильщиков, но для иных лиц, лично не заинтересованных, явно будет лучше с ними в общественную баню никогда не заходить и даже не пытаться этого сделать. Хотя, с другой-то стороны, - если и не попариться таким веником, то скурить его за пивом с воблой вполне себе можно попробовать, да и едва ли это воспрещается сводом негласных банных правил во всем мире. Ведь курят же в тех же турецких банях кальяны ?   

Собственно, каковы были в этот раз неформальные итоги нашей командировки ?

1) Сдаваться или отдаваться на милость России со стороны ВСУ и из населения страны в целом по Украине никто даже и близко не собирается, ориентируясь на войну до победного, включая и ее партизанскую составляющую, сколько бы для этого ни потребовалось времени;

2) ВС РФ полностью исчерпали любые ресурсные возможности для осуществления наступательных действий, что исключает сколько-нибудь серьезное продвижение вперед сейчас или в будущем (без новой волны мобилизации личного состава и техники со всей страны), что исключает оккупацию и удержание каких-либо значительных территорий Украины в будущем, не говоря уже о тезисе выхода к старой советской границе с государствами бывшего Восточного блока, что являлось бы безусловным целевым приоритетом военной кампании на Украине для России;

3) Вопрос ввода воинского контингента стран НАТО на Украину с целью закрепления фактической линии фронтового соприкосновения сторон в качестве разграничительной "миротворческой" линии определяется лишь тем, на сколько ВСУ еще сумеют продвинуться вперед в ходе контрнаступления (но не позднее октября текущего года), при том, что практически все без исключения население не занятых территорий Украины видит в странах Альянса и в Евросоюзе безусловную положительную и спасительную для себя силу (которой нужно оказывать любую поддержку), а в России - сугубо отрицательную (и которой, соответственно, нужно сопротивляться любой ценой).

Вот так, увы, обстоят дела, если оперировать не служебными тезисами, не относящимися к категории ДСП. В целом же, - крайняя прогнозная граница продолжения нынешней войны так пока и остается прежней, какой она была обозначена аналитическими центрами Альянса еще полтора года назад, - до 1 июля следующего, 2024 года, когда прямой военный конфликт окончательно перестанет быть выгодным кому бы то ни было финансово и экономически из всех мировых участников, исчерпав свои возможности по генерированию т.н. "военных сверхприбылей" (переведя их в категорию простых прибылей, что уже не представляет такого большого интереса для обогащения сторон, как это происходит сегодня), и потому, к этому моменту должен быть постепенно свернут.

А пока, где-то невдалеке, но как нам всем в тот момент казалось, что это было очень и очень далеко, на румынской стороне, в наступающей темноте среди обломков монументальных бетонных блоков, выставленных на дорогу, мерцал, подрагивая, крошечный огонек сигнального фонаря вроде тех, которые бывают закреплены на специальных палочках и которыми пользуются служащие в метро «красные шапочки» и всякие прочие железнодорожники, отправляя поезд со станции, - давая нам понять, куда именно следует идти, чтобы по пути с востока не сбиться с дороги на запад в наступающей полосе тумана, накрывающего оставшуюся у нас за спиной Украину, - с которым самым причудливым образом смешивался дым от вулканических размеров тлеющей фиолетовым огоньком самокрутки шефа, которую тот держал в зубах на манер сигары, скрепив для верности ржавой скрепкой, подобранной где-то еще на украинской территории, сосредоточенно вглядываясь вперед и по-балетному, печатно ставя ноги, вышагивая строго по полустершимся «киирпичикам» линии дорожной разметки, уводившей нас подобно дорожке из желтого кирпича из постепенно скрывающейся за спиной в тумане воюющей страны все дальше и дальше куда-то на запад, в некую и неведомую Страну Оз, где уже лежала пока еще плохо различимая, но вполне осязаемая, с нетерпением вот уже несколько часов ожидавшая нашего возвращения Европа.

«– Тошка, а что там было, под тем знаком ? – Взорванный мост, – ответил Антон. – И скелет фашиста, прикованный цепями к пулемету. – Он подумал и добавил: – Пулемет весь врос в землю…»

(с) А. и Б. Стругацкие «Трудно быть богом»

Что такое украинский фашизм сегодня ? На старых карикатурах, изображавших германский фашизм, можно было увидеть толстых зверообразных человекоподобных нацистов с повязками со свастиками на руках, держащих на поводке злобных зубастых собак с такими же свастиками на ошейниках. Так вот. Эти человекоподобные существа – западные нацисты. А собаки – украинцы и прочие последователи нацизма из числа т.н. побежденных народов или людей третьего сорта. 

Другой вопрос, что украинский фашизм, как его именуют в российских СМИ, это самый обычный национал-анархизм в той его форме, в какой его форме не могли помыслить даже создатели этой философско-общественно-политической концепции, считая такую форму полностью мертворожденной. А она оказалась не просто живучей, а еще и способной к успешной экспансии.

Всегда задавался вопросом, - а как можно было в годы сталинских репрессий арестовать и отправить в места заключения, а также репрессировать иным образом такое количество людей ? Чтобы общество не восстало и не зароптало. А все оказалось просто. Вернее, проще простого. Все дело в том, что в годы сталинских репрессий людям было … абсолютно все равно то, кого тогда забирали и арестовывали в НКВД. Те, кого забирали, были не интересны и не актуальны. Они жили в некоем своем узкогрупповом по разным признакам мире. Они действительно не были частью народа. Они не были народу интересны. Как и их судьба. Все эти поэты, писатели, интеллигенты, наушники, сомнительные философы, ученые, мелкие «жучки» и прочая подобная им публика. И поэтому, их исчезновение не замечали. Они были не актуальны. И всем они были безразличны. Как безразлично было то, есть они по соседству или их нет. Как и то, куда они делись или куда и почему их дели. То же и с современной Россией, и с ее перспективами, которые рисует для нее Запад. Людям абсолютно все равно, кого арестовывают или осуждают по политическим или близким им мотивам. «Сегодня – соседа, завтра – меня. Но могут и другого соседа».

Особенностью т.н. пресловутой «российской оппозиции» является то, что она в том или ином прошлом являлась составной частью властной композиции. Т.е. нынешние оппозиционеры ничем от представителей власти по своему менталитету не отличаются. Иначе как тем, что некогда за какие-то прегрешения их выкинули из этой власти, и с тех пор они прилагали все мыслимые усилия для того, чтобы на любых условиях в эту власть или хотя бы в состояние приближеное к ней вернуться. Так что вне зависимости от того, где эти люди находятся, они продолжают являть собой едное целое. Как материнская раковая опухоль и ее метастазы.

     Николай Ю.Романов
     Бухарест-Юго-Запад/Юг/Юго-Запад Украины-Бухарест, июль-август, 2023 год.
----

P.S.: Вместо послесловия: 

Что такое «свобода слова, объективность и независимость позиций» средств массовой информации (СМИ), о несоблюдении которых сегодня столь много ратуют в России, когда речь заходит о разоренной войной Украине и об освещении этих событий во всем мире и в самой России ? 

Чтобы долго не рассуждать на эту тему, просто процитирую один из примеров оценки таких суждений о «независимости» каких-либо позиций или высказывающих их авторов.  

«Некто особенно грамотный из старых и заслуженных западных пропагандистов в разговоре со мной как-то иронизировал: «Продажность журналиста сравнима с продажностью, например, столяра, которому заплатили за то, чтобы он сделал табуретку, и он … и сделал табуретку. А вот не продажный столяр сделал вместо табуретки шкаф, или еще того хлеще – сделал табуретку и вбил в нее здоровенный гвоздь острием вверх. 

Заказчик, естественно, недоволен, а столяр начинает ему толковать о свободе творчества. Если в магазине вам подсунут не свежую колбасу, то сколько бы продавец вам ни толковал о свободе торговли, вы все равно за свои деньги хотели бы получить свежую колбасу, а не ту, что уже один раз ели. 

Также и со свободой слова и его объективностью. В любой прессе работают определенные люди и они получают деньги за совершенно конкретную определенную работу, за изготовление определенного «товара», который можно называть «подачей информации» в данной газете, в данном редакционном издании, на данном телеканале или в ином средстве доступной массовой информации той или иной общественно-политической окраски или деловой ориентации. 

Если журналист не согласен с подобной подачей информации, он волен идти в другую редакцию, где платят именно за такой вид информационного обеспечения, какой ему нравится. Но если он остается на прежнем месте, то должен отрабатывать свои деньги, делая то, что от него на этом рабочем месте в данной организации требуют, иначе все это будет считаться производственным браком. А деньги ему платят не за это, сколько бы он ни твердил о свободе слова». 

Ну, а что касается истины, правдивости, независимости прессы и всевозможных национальных СМИ, освещающих некие проблемные вопросы «в интересах собственного населения», то история знает множество достаточно темных и мутных личностей, претендовавших на обладание истиной в последней инстанции».

(c) Алексей Вл.Романов «Нашумевшие страницы Холодной войны» 

----