Николай Юрьевич Романов

На этой неделе закончилась очередная встреча на высшем уровне представителей восьми ведущих мировых государств, проходившая в небольшом местечке Лох-Эрн на севере Ирландии. Собственно, такие встречи в обозначенном формате «G8» в последнее время проводятся достаточно регулярно, однако именно этой, по всей видимости, предстоит со временем войти в учебники истории и политических наук. Оценивая последствия этой встречи, я не случайно вывел в заглавие данного материала упоминание о знаменитой Тегеранской конференции 1943 года, которая, как и воспоследовавшая за ней затем Ялтинская конференция 1945 года, имела целью разграничение и последующее закрепление сфер интересов и влияния в послевоенной Европе и в мире в целом, по итогам завершения Второй Мировой войны. Впрочем, как показывают оценки результатов данной встречи, такие параллели напрашиваются сами собой далеко не только у меня.
 
Дело в том, что минувшая встреча «G8» в Лох-Эрне, подобно Тегеранской конференции 1943 года, фактически закрепила основные направления той разделительной территориальной политики, в ее принципах и ее границах, которая будет реализовываться странами «Большой восьмерки» в странах Ближнего и Среднего Востока, а также в государствах Арабского рога. Т.е. речь фактически шла о разграничении интересов, установлении сфер влияния, а также соблюдении уже действующих и наличествующих договоренностей и проектов развитых государств, входящих в «G8», на обширной территории исламских государств, которые переживают сегодня период государственно-административной, религиозно-идеологической, а в перспективе и территориальной перекройки сообразно тому, в чью сферу интересов им предстоит попасть и чьи интересы в дальнейшем обслуживать. Собственно, предметом дискуссий на встрече в Лох-Эрне фактически являлось обсуждение последствий тех или иных военных, политических, стихийно-религиозных и иных бунтарский проявлений, а также сроки проведения тех или иных последующих действий как политического, так и военного характера, с их координацией как по времени, так и по характеру действий и участников.
 
И дело здесь касалось не столько ситуации в Сирии, по которой в ходе официально заявленной повестки дня проходило обсуждения в рамках данной встречи, сколько ситуации во всех указанных выше регионах в целом. Т.е. развитые страны уже готовы делить тот пирог, который уже скоро достаточно остынет для того, чтобы перекраивать его под новые сферы территориального и экономического влияния, обеспечивая свои интересы потребностями этих территорий, их населения и властей в рынках сбыта, политической поддержке, экономическом и финансовом сотрудничестве и т.д. Следует отметить, что за встречей в Лох-Эрне через непродолжительное время воспоследует вторая подобная же встреча, на которой основные направления политики, заложенные на прошедшей встрече, будут уже конкретно скорректированы с учетом того, как будут развиваться события в странах Ближнего и Среднего Востока и Арабского рога. Произойдет это не позднее того момента, как огнем бунтарских проявлений окажутся охвачены уже все государства региона, и в частности, Иордания и Ливан.
 
Собственно, последнее и станет в итоге тем сигналом, который послужит основанием для начала неформального разграничения сфер влияния развитых стран над регионом, как то имело место по итогам Второй Мировой войны или в довоенной Европе, между СССР и Гитлеровской Германией. Страны, утратившие и дискредитировавшие в глазах основной массы населения в пылу религиозно-протестных выступлений последних лет свою главную объединяющую идею, которой являлся для них ислам, будут вынуждены добровольным образом войти в новый этап постнеоколониалистической политики, не менее добровольно принимая над собой вначале финансовый и экономический, а затем и политический контроль и непрямое владычество развитых стран. Коль скоро ислам, в качестве объединяющего протестного фактора, сегодня ассоциируется на территории арабских государств лишь с самооправданием бесчинствующей толпы и отдельных бандитских группировок, прикрывающихся религиозно-идеологическими лозунгами для оправдания самого банального уличного грабежа и иных действий криминального характера. Т.е. ислам в качестве вызревавшей долгие годы объединительной силы арабских государств, уже сегодня исчерпал в глазах населения этих государств всякий конструктивный и позитивный потенциал, заставляя их искать собственного спасения и спасения принадлежащего им имущества от прикрывающихся исламом молодчиков в любой внешней силе, способной элементарным образом прекратить уличные бесчинства и реальное безвластие на городских улицах и в целых регионах государств, охваченных в недавнем прошлом исламскими революциями.
 
И дело даже уже не столько в клерикальной исламской бюрократии, которая готовилась выступить главной действующей силой в этом процессе, а в том, что с подачи и с вмешательством западных государств ситуация не была доведена до стадии полного политического вызревания, при которой протестные настроения под флагом ислама достигли бы того состояния, когда к власти в этих государствах как вместо светских, так и традиционных исламских правительств и элит пришла бы именно клерикальная исламская бюрократия, способная объединить под флагом наднациональной религиозной идеологии даже самые разобщенные течения и группировки в обществе. Т.е. потенциально угрожающий интересам развитых государств политико-идеологический и религиозный нарыв, связанный с приходом к власти и доминирующим влиянием в регионах исламской бюрократии, был вскрыт при помощи внешнего «военно-хирургического» вмешательства, с предоставлением возможности развиваться последующему течению ситуацию по своему привычному руслу, в рамках которого даже самая удачная и востребованная идеология неминуемо терпит крах в том случае, если ее привнесение в обществе оказывается преждевременным, а последствия этого привнесения - дискредитирующими. Что и произошло в государствах, охваченных в прошлом исламскими революциями и переживающих сегодня период своеобразного политико-религиозного децентрализованного безвластия.
 
И вот на фоне этой ситуации, а также на фоне событий, продолжающих разворачиваться в Сирии и даже распространенных на Турцию, происходит встреча в верхах на севере Ирландии. С единственной целью скоординированным образом определить то, кто, как и какие территории будет контролировать в недалеком будущем, а также то, как и чем будут гарантироваться интересы крупных государств и представленного ими капитала на территориях, формально переходящих в сферы территориально-экономических интересов и влияния других развитых стран во избежание экономических и финансовых потерь. Что должно начать воплощаться после того, как регион Ближнего Востока и пока еще удерживающиеся на краю светских режимов страны полностью утратят свои прежние правительства, властные элиты и отчасти структурные элементы своих политико-административных систем в пользу бесконтрольного на первых порах отисламского безвластия на их территориях. Впрочем, последние события показывают, что вполне возможен и вариант обратного воздействия, - в пользу пресловутых демократических ценностей анархического характера, как то имело место в Турции последние несколько недель, но что всегда и все равно тем или иным способом закончится именно поражением или дискредитацией ислама в качестве объединяющей силы, а не его возвышением.
 
В данном случае, обмен мнениями по Сирии являлся не более чем формальным предлогом для данной встречи. Реальный торг между участниками «G8» шел совсем за другие территории, хотя и включавшие в себя и сирийскую перспективу. Причем, торг в основном сводился лишь к экономически развитым государствам Европы и США, в то время как России было предоставлено в рамках этого процесса место на периферии обсуждаемой новой карты территориально-экономических интересов. По сути, место России по итогам событий в странах Ближнего и Среднего Востока и Арабского рога сегодня отводится лишь на уровне формирования альянса связанных интересов с теми или иными развитыми странами, участницами «G8». Ничего самостоятельного стране не предлагается. Т.е. по итогам имевшей место встречи, Россия может принимать участие в тех или иных проектах в регионе в паре с конкретными государствами или государственными блоками, - в рамках отведенной ей произвольным образом для этого доли и роли, - но ни в коем случае не самостоятельно, в качестве отдельного игрока в регионе, имеющего свои нтересы. То, что данная деятельность будет незамедлительно пресекаться, без каких-либо гарантий возмещения политического, экономического и финансового ущерба, - руководству страны было указано с самого начала встречи в Лох-Эрне. В итоге, Россия полностью утрачивает самостоятельность своих политических и экономических интересов в регионе, и может осуществлять свою деятельность на территории вновь образуемых зон западного влияния в исламских государствах лишь с разрешения государств, контролирующих эти территории, в той незначительной доли, в какой эти государства окажутся не заинтересованными в осуществлении подобной деятельности ввиду ее экономической невыгодности, трудоемкости и т.д.
 
Собственно, это и является главным итогом встречи в Лох-Эрне для российской стороны. Российскому руководству дали понять, что больше не рассматривают его, равно как и представляемую им страну, в качестве полноценного партнера в претерпевающем изменения регионе, и готовы для сохранения данного положения дел пойти даже на прямую конфронтацию как с использованием собственных ресурсов, так и ресурсов на территории исламских государств.  Т.е. в Лох-Эрне было впервые четко обозначено, что Россия больше не располагает достаточным влиянием в регионе, чтобы с ней считались при «дележке пирога», отведя в итоге к сфере ее интересов лишь то, что останется после этой дележки, да и те крохи и объедки, которые случайно останутся на политическом «блюде» или упадут под политический стол развитых государств, где их можно подобрать с пола.

Поэтому применительно к учебникам истории и дипломатии, последняя встреча на высшем уровне в формате «G8» в Ирландии интересна даже не очередным дележом мира в новейшей истории, случаи чего неоднократно встречались уже в истории между государствами в прошлом, сколько в прецедентном публично обозначенном исключении одной страны из некоторого числа и круга государств, - играющих ключевую роль в мировой политике и экономике, - и из решения ими и даже из участия в рассмотрении некоторого важного процесса или проблемы, в решении которых эта страна ранее принимала непосредственное участие в течение продолжительного времени. Что происходит на вполне обоснованном основании того, что это государство больше не может играть сколько-нибудь значимой роли в данном регионе или оказываться необходимое подкрепленное материально (и иным существенным образом) влияние на происходящие в нем процессы. Т.е. утратило свою историческую значимость к конкретному региону и применительно к происходящим там изменениям, не будучи в состоянии в них интегрироваться, возглавить их или начать иным образом играть в них некую значимую роль, чтобы с ней и с ее позицией могли считаться третие стороны и участники происходящих событий. А то и более того, - не только в конкретно взятом регионе, а и с намеком на ее утраченную роль и во всем мире в целом. Результатом чего становится покидание активной политической сцены ее старым участником, не имеющим за собой более ничего реального, кроме старых заслуг и формальных полномочий, с которыми никто уже не считается и о которых уже никто не помнит. Что означает для Новой России окончательный закат ее влияния на Ближнем Востоке, который может растянуться еще на несколько лет, но в силу безальтернативности процесса которого страну будут воспринимать там теперь не более чем в роли сварливого старика, могущего лишь поворчать и постучать пустой кружкой об угол стола в харчевне, но не имеющего и не могущего оказать сверх того никакого влияния на происходящую в пивном зале потасовку.
 
Все остальное, что являлось предметом обсуждений на данной встрече, можно легко почерпнуть из официальной прессы. Это – чисто формальная сторона дела, о которой все прекрасно знают, что никакого реального значения она не имеет, а соблюдение всего того, что обсуждалось и было принято, не носит ни для кого обязательного характера и будет забыто меньше чем через неделю с момента завершения встречи на высшем уровне в формате «G8» в Ирландии.
 
Еще одним довольно вяло прозвучавшим моментом встречи являлось обсуждение перспектив и будущего оффшорных зон, существующих в разных регионах мира. Собственно, итоговым заключением по данному вопросу уже давно является лишь то, что с экономической и финансовой точки зрения, какую эти территории и районы играли в период, предшествующей тотальной глобализации мировой экономики, в настоящее время эти территории и само их существование уже полностью изжили себя. Т.е. несмотря на то, что они исправно продолжают выполнять все те функции, которые возлагались на них в рамках их создания крупными межнациональными и транснациональными компаниями и правительствами заинтересованных государств, сегодня существование их только ради этих лишь функций становится малосодержательным. В то время как их территории на всеобщей карте мирохозяйственных связей превратились за последнее десятилетие в так называемые зоны «омертвения капитала», не просто выводимого из финансового и экономического оборота, но не приносящего в итоге никакой экономической пользы своим существованием. В результате чего в той сиутации, когда мировые экономики страдают от недостатка свободных денег, подобный омертвелый капитал не может быть мобилизован на содействие их развитию, и в лучшем случае носит характер оказания краткосрочного деструктивного спекулятивного влияния на государства, в экономику которых такие средства временами перетекают в поисках разовой спекулятивной, а не устойчивой прибыли. При том, что испытывая финансовый дефицит, заинтересованные государства вынуждены идти на непопулярные меры по пополнению всех агрегатов денежной массы на своей территории, обеспечивая возмещение своих потребностей в денежных средствах, усугубленных их оттоком и омертвением в оффшорах. Т.е. из средства обеспечения упрощенных экономических операций и финансовых расчетов, оффшорные зоны сегодня превратились в зоны деструктивного влияния на общемировую финансовую систему, успешно создавая лишь дефицит финансовых средств для развитых и развивающихся экономик, но никак не способствуя их развитию или перераспределению денежных потоков, как то сохранялось еще до начала 90-х годов ХХ века.
 
Поэтому сегодня развитым государствам приходится решать вопрос даже не столько о том, закрывать или не закрывать оффшорные зоны, сколько о том, как заставить поступающий на их территории финансовый капитал не накапливаться и не омертвевать там на длительное время или на постоянно основе, равно как и том, как заставить этот капитал оперативно покидать эти территории, обеспечивая интересы экономического развития, а не получения краткосрочной спекулятивной прибыли. Не говоря уже о решении вопроса и попытке «оживить» капитал, уже омертвевший на территории оффшорных образований за многие десятилетия. Пока на все эти три вопроса внятного ответа так и не прозвучало. Стороны обменялись сугубо формальными мнениями на этот счет, но никаких конкретных предложений сделано не было. Т.е. оффшорный бизнес и оффшорные зоны и принципы их организации и деятельности остаются теми же, что были до настоящего времени. Что означает лишь то, что финансовый капитал, в котором так сегодня нуждаются для выхода из периода стагнации развитые экономики мира, так и будет продолжать омертвевать на их территории, не принося никакой пользы ни государствам-эмитентам, ни их экономикам, ни системе мирохозяйственных связей и мировой торговли.
 
Связана подобная «нерасторопность» с целым клубком противоречий, которые заставляют все развитые государства и их крупный бизнес вступать в противоречия друг с другом, результатом которых становится неизбежный конфликт интересов при трансформации оффшорных территорий, меры по реформе которых могут устраивать одних политических и экономических игроков, но категорически не приниматься другими ввиду явного ущерба для их интересов. И наоборот. Т.е. раз войдя в систему оффшорных операций, развитые государства и их бизнес, оказались раз и навсегда затянуты в капкан противоречий, решение всей совокупности которых без ущерба для всех заинтересованных и вовлеченных в этот капкан сторон является невозможным. По аналогии с бесперспективностью попытки вновь разделить на первоначальные цвета несколько хорошо слипшихся и перемешавшихся друг с другом кусков разноцветного пластилина.
 
Собственно, вот два основных момента, характеризующих результаты «G8» 2013 года в Ирландии. И что безусловно, запомнится эта встреча именно благодаря ее первой части, а не каким-либо иным темам, обсуждавшихся в рамках нее дискуссий. Т.е. по стоянию на сегодняшний момент «издыхающий арабский лев» обрел конкретных претендентов на отдельные части своего тела, прочно оговоривших и закрепивших свои территориальные и экономические претензии, а также скоординировавших свои действия по добиванию этого геополитического животного, подспудно заранее отогнав от туши конкурентов и иных претендентов, сведя в итоге их будущее к роли политико-экономических падальщиков в регионе. Если проводить подобные аналогии в отношении отдельных государств и их интересов. Как стран, расположенных в самом регионе, так и ранее оказывавших влияние на его жизнь из-за его пределов.
 
Николай Ю.Романов
----