MGIMO Middle East Club

Об уроках, не извлеченных из Ирака 1990-х…

Политический и гуманитарный кризис в Сирии привел к гибели более чем 3 500 человек и породил волну международной реакции. В ответ на события Турция заморозила сирийские активы и кредитные линии в стране. Это решение последовало за предпринятым в прошлом месяце шагом Лиги арабских государств, которая временно приостановила членство Сирии в организации, и также приняла ряд так называемых «умных санкций», направленных на несколько конкретных секторов торговли. Но эти шаги последовали спустя долгое время после того, как к действиям перешел Европейский Союз. Когда ранее в этом году в стране началось насилие, ЕС еще в мае, поддерживаемый, в основном, властями Франции, Британии, Германии и ряда североевропейских стран, ввел то, что рассматривалось как «легкие» экономические санкции: ограничительные меры в адрес сирийского руководства, которые включали в себя запрет на поездки правительственных чиновников низкого уровня. 

В попытке сохранить отношения, Евросоюз оставил сирийского президента Башара Асада за пределами своего списка (лиц, которым запрещены поездки в ЕС). Позднее в том же месяце, недовольный результатами, Брюссель расширил режим санкций, внеся в список и президента, вместе с другими ключевыми сирийскими фигурами на политической арене страны, экономическими деятелями и руководителями служб безопасности. Тем не менее, ЕС старался избегать негативных гуманитарных последствий, преследуя только влиятельных игроков в режиме Асада. 

Однако недавно европейские чиновники отбросили эти опасения и перешли к жесткой тактике, начав вводить всеобъемлющие санкции. В конце августа Евросоюз решил запретить импорт сырой нефти из Сирии. Соединенные Штаты последовали примеру ЕС, но решение ЕС более убийственно, так как на его долю приходится 95% от всей нефти, экспортируемой Сирией. Воздействие было значительным: по расчетам, в результате такого решения Сирия потеряла примерно 450 миллионов долларов ежемесячных доходов. ЕС также ввел запрет на новые нефтеразработки и запретил выпуск сирийских монет и банкнот в Евросоюзе; он также внес в черный список компанию Syriatel, сирийского национального оператора телефонной связи. Наконец, Брюссель заморозил счета, связанные с Коммерческим банком Сирии, который выступает в качестве посредника для некоторых из самых важных кредитных линий Дамаску. 

Евросоюз заявляет, что пытается остановить жестокое подавление Асадом выступлений его противников, принудить его освободить политзаключенных, заставить его разрешить въезд в страну представителям неправительственных организаций и средств массовой информации, и дать старт подлинному и всеобщему национальному диалогу. Но эти санкции были введены практически без оглядки на то, каким будет их воздействие на гражданское население Сирии – население, которому ЕС якобы пытается помочь.

Всеобъемлющие санкции считаются ошибочными еще со времен неудач с эмбарго ООН в отношении Ирака в 1991 году. Та кампания – которая ввела ограничения на любую торговлю со страной – как считается, привела к гибели примерно полумиллиона детей. Отрезав Ирак от глобальных рынков, международное сообщество не давало стране получить доступу к лекарствам, продуктам питания и предметам первой необходимости, требовавшимся для поддержания инфраструктуры страны. Вместо того, чтобы нацеливаться только на режим, всеобъемлющие санкции приводят к изоляции всего общества. Они подрывают экономику, в надежде на то, что дабы не дать своим гражданам страдать, лидеры страны изменят свое поведение.

Конечно, в случае с Ираком, всеобъемлющие санкции достигли очень немного, если вообще дали хоть что-то, в политическом смысле. Несмотря на огромный экономический эффект, Саддам Хусейн остался у власти, потому что санкции нанесли экономический ущерб слабым, вместо того, чтобы подорвать позиции руководства страны.

Этот подход по принципу усиления страданий окажется неэффективным и в Сирии.

Во-первых, представители среднего класса в Сирии, которые работают в нефтяном секторе или зависят от гарантированного властями государства всеобщего благосостояния, заплатят большую цену за всеобъемлющие санкции. Во-вторых, такая политика не делает различий между теми, кто поддерживает Асада, и теми, кто жертвует жизнями в борьбе с ним. В-третьих, она дает режиму (и государственно контролируемым средствам массовой информации) в руки политическое оружие, которое позволяет им винить в изоляции страны и ее экономических проблемах западный интервенционизм. В-четвертых, решение наложить жесткие санкции, вероятно, побудит Сирию поискать других экономических партнеров в мире, государства, которые будут закрывать глаза на нарушения в области прав человека.

Таким образом, Евросоюз должен пересмотреть свою политику в пользу целенаправленных, адресных санкций. Он должен с еще большей силой и точностью преследовать тех в Сирии, кто принимает решения, а также те негосударственные предприятия и образования, действия которых напрямую ответственны за насилие. Результаты, возможно, появятся медленно, но если продолжать прямо и резко разбираться со всей сирийской экономикой, и в свою очередь, со всем обществом – то это приведет лишь к политическим потерям. Ну а самое главное – что эти всеобъемлющие санкции не помогут отстранить Асада от власти.

Например, Евросоюз должен избрать своей мишенью лиц, которые напрямую поддерживают власть Асада, допустим, ключевых членов партии Баас и Народного совета. В число конкретных мер должны входить финансовые санкции (замораживание их активов за рубежом, прекращение осуществления их финансовых транзакций, конфискация их собственности), экономические санкции (запрет поставок, например, предметов роскоши) и визовые ограничения (отказ в выдаче виз для поездок в страны Европы и через них). Такие адресные санкции в отношении членов партии хорошо сработали в других ситуациях, например, в Зимбабве, начиная с 2002 года; ЕС ввел санкции в отношении ведущих членов зимбабвийского режима, включая членов правящей партии «Зану-ПФ». По некоторым из функционеров режима в списке они ударили напрямую. Вдобавок, ЕС уже ввел санкции против ряда медиаканалов в Сирии, но можно сделать еще больше, как например, избрать мишенью адресных санкций владельцев контролируемых властями телеканалов и газет.

Представители судебной системы, которые сотрудничают с режимом, включая лояльных правительству судей, тоже могут стать объектом санкций.

Ошибочный подход ЕС становится все более непонятным, ибо «умные санкции» сейчас эффективно работают в отношении Ирана. Они лишают режим конкретных типов технологий, которые могут внести вклад в разработку ядерной программы: телекоммуникационного оборудования, сконструированного таким образом, чтобы оно выдерживало временные электронные воздействия от ядерного взрыва, а также ускорителей и активаторов с содержанием платины, палладия или родия, которые могут быть использованы для производства тяжелой воды. Такой тип санкций успешно замедляет реализацию ядерной программы, и при этом не оказывает воздействия на повседневную жизнь широких масс иранского населения.

Брюссель поддался искушению продемонстрировать свою силу и поиграть мускулами, исходя из ошибочного мнения, что предположительно более строгие и жесткие санкции являются более эффективными. Это уже не первый раз, когда он делает такую ошибку. Со Сьерра-Леоне ЕС избрал мишенью для своих санкций порты Абиджан и Сан-Педро, и фактически эти санкции стали всеобъемлющим эмбарго в отношении страны.

Любая успешная стратегия санкций должна сопровождаться множеством проявлений в политике ЕС, которые будут включать в себя позитивные стимулы за хорошее поведение. Асаду нужно предложить способ выхода из кризиса, а также дать обещание, что его согласие на предложенные условия будет сопровождаться существенным набором экономических стимулов для любого нового демократического режима, который придет на его место. Пока что еще есть время подкорректировать западный подход – пока он не принес больше вреда, чем пользы.

http://inosmi.ru/asia/20111202/179080178.html

Оригинал публикации:  Why the EU's sanctions against Assad's Syria will backfire

Опубликовано: 01/12/2011 12:29