MGIMO Middle East Club

Пожалуй, со времен войны в Южной Осетии на международной арене не наблюдалось такого масштабного противоборства России и Запада, какое можно наблюдать сегодня в Сирии. Теперь уже очевидно, что одним из последствий "арабской весны" может стать возрождение ушедшей, казалось, в прошлое, холодной войны как минимум в региональном формате. Однако остается открытым вопрос: насколько далеко готовы зайти стороны?

То, что Ближний Восток ждут перемены, стало понятно в феврале 2011 года, когда в отставку подал президент Египта Хосни Мубарак. Конечно, еще раньше произошли серьезные политические события в Тунисе. Однако смена власти в этой маленькой североафриканской стране и политический шторм в крупнейшем государстве арабского мира – несопоставимые вещи. Именно после египетских событий стало понятно, что арабские революции – это всерьез и надолго. В начале прошлого года заполыхал весь регион, начались беспорядки в Йемене, Иордании, Бахрейне, первые признаки волнений в Сирии.

Изначально ведущие мировые игроки с удивлением и даже некоторой настороженностью следили за тем, что происходит. Было очевидно, что на Ближнем Востоке начинается время серьезных перемен, мотором которых стали сложные социально-политические процессы в арабских странах. Однако ни США, ни европейские страны, ни Россия не могли все время оставаться нейтральными, поскольку традиционно имели в регионе значительные интересы. Таким образом, само вмешательство внешних сил в происходящие события было предопределено. Оставался открытым вопрос – будет ли выработан единый подход всех заинтересованных сторон к происходящему? Или Ближний Восток, как и ранее, станет площадкой для большой игры между соперничающими державами, как это уже не раз бывало в прошлом?

В определенном смысле Рубиконом стал разгром Ливии. В марте 2011 года Россия поддержала (вернее, воздержалась при голосовании) резолюцию Совета Безопасности ООН, предусматривающую введение бесполетных зон над ливийской территорией, а также солидаризировалась с общей позицией Запада об уходе в отставку Муаммара Каддафи. Москва, как и ее партнеры, ввели эмбарго на поставки оружия в Джамахирию. Российские официальные лица вслед за их зарубежными коллегами стали делать заявления о том, что ливийский лидер потерял свою легитимность и не может далее оставаться во главе государства.

Однако довольно скоро выяснилось, что в Ливии происходит подмена понятий. Введение бесполетных зон (объяснявшееся вначале необходимостью защитить гражданское население от ударов авиации Каддафи) обернулось погромом ливийских вооруженных сил. Удары стали наноситься не только по инфраструктуре ПВО Ливии и ВВС страны, а вообще по всем военным объектам. Стало понятно, что цель воздушной кампании – максимальное ослабление военного потенциала официальных властей. Примерно такая же ситуация сложилась и с эмбарго. Муаммар Каддафи прекратил получать вооружения из-за рубежа, зато оппозиция получила к ним широкий доступ.

Причем в Ливию хлынул не только поток оружия, но и зарубежных военных инструкторов, которые сделали из разношерстных оппозиционных формирований более-менее боеспособную силу. На финальной стадии, по имеющейся информации, дело дошло прямого участия в конфликте спецназа стран НАТО и некоторых арабских государств. Иными словами, в Ливии произошла классическая операция по смене неугодного режима. Это произвело весьма негативное впечатление на российское руководство. Москве стало предельно ясно – Запад взял курс на переформатирование политического ландшафта Ближнего Востока, воспользовавшись начавшимися в регионе процессами.

Окончательно Москва убедилась в этом еще до кровавой кончины Муаммара Каддафи, когда США и их союзники закрыли глаза на жестокое подавление революции в Бахрейне саудовским спецназом. Оно наиболее выпукло показало основы новой американской и европейской стратегии в регионе – оппозиция в странах прозападной ориентации может быть раздавлена безо всяких последствий для местных властей. В то время как те государства, у которых в Вашингтоном и европейскими столицами сложились непростые отношения, должны "принять законные требования оппозиционеров".

Такой триумф двойных стандартов привел к радикальным изменениям международного курса России. "Ливийский прецедент" стал определяющим, когда начали сгущаться тучи над Сирией. Кроме того, просирийскую позицию Москвы во многом определил тот факт, что эта страна была ее союзницей на протяжении многих лет. Поэтому российские руководство заняло жесткую позицию в Совете Безопасности ООН, отвергая даже саму возможность принятия резолюции, формулировки которой могут быть истолкованы как предлог для вмешательства в сирийские дела.

Между тем, в события в Сирии все больше напоминали то, что происходило в Ливии. После краха Джамахирийи и убийства Каддафи давление стран Запада и ряда арабских государств на Дамаск резко усилилось. Стартовала мощная информационная кампания, представлявшая сирийскую революцию как борьбу народа против авторитарного правительства. При этом западная пропагандистская машина оставляла за кадром то, что в сирийской оппозиции явно выделилось многочисленное радикальное крыло, приступившее к вооруженной борьбе и начавшее использовать тактику террора.

Такое положение дел поставило Россию перед непростым выбором: согласиться на некую общую формулу сирийского урегулирования (на консенсусной основе с Западом), или продолжать занимать принципиальную позицию, защищая своего союзника. Понимая, что реализация ливийского сценария неминуемо приведет к хаосу на Ближнем Востоке, а одновременно с этим – к потере практически всех позиций Москвы в регионе, российское руководство приняло сложное, но вместе с тем единственно верное решение. Россия стала последовательно противостоять попыткам дестабилизации в Сирии, полностью поддержав Башара Асада.

В ходе противостояния как Россия, так и Запад, использовали практически весь арсенал доступных средств. В ответ на продолжающиеся поставки оружия сирийской оппозиции Москва отказалась ввести эмбарго на поставки вооружений в Сирию и принялась с удвоенной энергией повышать боеспособность сирийских вооруженных сил. Одновременно с этим был предпринят ряд мер демонстрационного характера, включая визит российской авианосной группы в Тартус. В свою очередь, США и страны ЕС, заручившись поддержкой ряда государств региона, вели мощное наступление на информационном и дипломатическом фронтах. Появились так называемые "друзья Сирии", по каналам СМИ был широко растиражирован тезис о нелегитимности нынешнего режима в Дамаске. Высшей точкой противостояния стало российское двойное вето в Совете Безопасности и резолюция Генеральной ассамблеи ООН, принятая по инициативе Саудовской Аравии.

В целом на сегодняшний момент ситуация напоминает пат. Судя по последней информации, сирийским властям удалось подавить основные очаги восстания, однако через границы продолжается инфильтрация боевиков и поставки оружия оппозиции. То есть конфликт может продолжаться еще немало времени, перейдя в вялотекущую фазу. Однако основным вопросом остается, все же, следующий: насколько далеко противоборствующие стороны могут зайти в схватку за Сирию? Кто первый решится поднять ставки и перейти на новый виток противостояния? Станут ли разногласия между Россией и Западом по сирийскому вопросу лишь эпизодом, или началом новой главы в их отношениях, в определенном смысле – римейком "холодной войны". Скорее всего, ответов на эти вопросы осталось ждать недолго.

 "Голос России" http://rus.ruvr.ru/2012_02_26/66921855/